Охотник на маньяков. Том 1 - Петр Алмазный

Я заранее попросил Пашу помалкивать, поэтому говорить начал сам. И разговор завёл не о Бойко и его пакостях.

— Николай Петрович, — обратился я к журналистскому мэтру. — Извините, что отвлекаю. Есть один вопрос, по вашему профилю. Кроме вас, посоветоваться не с кем.

Самохин повернул голову. Судя по его взгляду, мысли его пребывали где-то далеко. Он выпустил густую струю дыма и сказал:

— Да, да… Что там у тебя, Вань?

Я коротко обрисовал ему ситуацию с Аркадием — как начальство давит на мужика, требуя закрыть глаза на потенциальную аварию ради красивого рапорта к 7 ноября. А ситуация у Аркадия была на самом деле скверная. Либо он подпишет акт, и тогда зимой будет виноват в том, что заморозил целый микрорайон. Либо за срыв сроков к празднику его сотрут в порошок прямо сейчас. Как тут ему помочь, чтобы и дело решить, и человека не подставить, я действительно не представлял.

Самохин слушал, поглядывая в окно на пустой внутренний двор. По его лицу было видно, что информация доходит до него туго, сквозь пелену собственных мыслей. Он кивнул, раздавил окурок в банке.

— Понятно… — пробормотал он всё-таки. — Да, не позавидуешь твоему знакомому… Дай мне время, тут надо подумать, как и что лучше сделать.

Он уже собирался уходить, явно порываясь снова нырнуть в свои собственные раздумья и переживания. Я придержал его.

— Николай Петрович, и ещё… Не сочтите за наглость и простите, что сую нос не в своё дело… Но позвольте совет. Сугубо личный.

Он замер, уставив в меня удивлённый взгляд.

— С нашим «душевным» замом главреда вы свой конфликт лучше сейчас не продолжайте, — сказал я, понизив голос. — И на его провокации не поддавайтесь. Не рубите с плеча, что бы ни происходило. Потому что — он ведь только этого и ждёт.

— И что же мне теперь, всё проглотить?.. — начал Самохин, но потом махнул рукой, решив не продолжать.

— Он специально провоцирует вас на резкие движения. Это надо просто переждать. Когда вернётся Яков Яковлевич, Бойко сразу изменит тон и умерит свой гонор.

— Не пишите заявление! — не выдержал-таки Паша, вклинившись со своей юношеской пылкостью. — Мы с Ваней на вашей стороне!

Я продолжил, не давая Самохину ответить:

— Косогоров выйдет уже скоро, и всё наладится. А до этого нужно перетерпеть. Не дарите Бойко возможность навредить вам — и изданию.

Самохин посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах что-то шевельнулось — я очень надеялся, что это было понимание. Он молчал несколько секунд, потом коротко шагнул к выходу, обходя меня и Пашу.

— Спасибо за советы, — бросил он, не оборачиваясь и не сказать чтобы очень тепло.

Он медленно пошёл по лестнице — не вверх, в редакцию, а вниз, на выход. Мы с Пашей переглянулись. Прислушается ли мэтр к нашим словам, было неизвестно.

* * *

Сегодняшний день обошёлся без выездов. Все разошлись по кабинетам и знались рутинными делами. Я последовал общему примеру — журналы учёта того и сего сами себя не заполнят.

Я закончил сводить цифры по серебросодержащим отходам — нудное занятие, призванное доказать, что ни один грамм драгоценного металла из фиксажа не ушёл «налево». Дальше я засел с банкой клея, аккуратно вставляя газетные вырезки со своими снимками в массивный альбом. Эта рутина была обязательной частью жизни фотокорреспондента, отчётностью о потраченной плёнке, фотобумаге и рабочем времени.

Внезапно в кабинет влетел Паша. Он бросил быстрый взгляд на Пахомова, возившегося за своим столом с увеличителем, и выразительно кивнул мне на дверь:

— Выйдем на минуту. Дело есть…

В коридоре Паша, понизив голос и нервно дёргая себя за пуговицу на рубашке, выдал новость:

— Там это… Самохин напился… В зюзю…

Вот как. Не вынесла, значит, душа поэта. Это было неприятно — не вовремя он сорвался, мог и потерпеть, для своего же блага.

— Что, его видели где-то в городе? — спросил я.

— Да если бы в городе… — скривился в ответ Паша. — Он прямо здесь, в кабинете.

— В кабинете?

Я выругался про себя — а может, и не про себя. В разгар антиалкогольной кампании попасться на работе пьяным — это был крупный «залёт», гарантированные серьёзные неприятности. Может, даже увольнение по статье и волчий билет. Так что для Самохина сейчас, когда Бойко и так затеял на него охоту, всё могло обернуться совсем паршиво.

— Кто ещё знает? — спросил я, уже прикидывая, что нужно делать.

— Вроде никто, он у себя в кабинете сидит, — сказал Паша.

Мы рванули к кабинету Самохина. Его соседа Мануйлова, слава богу, на месте не оказалось — ушёл в машбюро или ещё куда-нибудь, обычно он сидел за своим столом безвылазно. Но стоило мне взглянуть на самого Николая Петровича, как стало ясно: дело дрянь. Самохин пребывал в плачевном состоянии: галстук на боку, причёска похожа на птичье гнездо, в глазах мутная пелена. Увидев нас, он хотел что-то сказать, но лишь промычал нечто нечленораздельное.

Схватив графин с водой, мы попытались привести мэтра в чувство. Но через две минуты стало понятно, что вышло ещё хуже: теперь Самохин был не только пьяный, а вдобавок и мокрый. Кажется, от тряски и хлопанья по щекам мужика ещё больше развезло.

Его нужно было срочно куда-нибудь уводить, эвакуировать. Пускай обнаружится прогул, это будет всё лучше, чем быть зафиксированным на рабочем месте в таком вот виде. Блин, да когда он только успел?..

Нужно выводить его под руки на улицу и грузить в машину. Я сказал Паше бежать вниз, договариваться с Михалычем: пусть подгоняет «уазик» прямо к запасному выходу.

— И вот это возьми, — я поднял валявшуюся на полу бутылку из-под коньяка, протянул Паше, — выкинешь там где-нибудь незаметно.

Тот кивнул, со знанием дела сунул бутылку под ремень и прикрыл пиджаком.

Но не успел Паша дойти до двери кабинета, как та распахнулась без его участия. Внутри у меня успело похолодеть, но Самохину повезло: это было не начальство. На пороге стояла Ирка из отдела писем, подруга и одноклассница Нещадова, надёжный человек. С ней была Вика, секретарша Косогорова, девушки на ходу о чём-то переговаривались.

И вот здесь возникал вопрос. Ведь в отсутствие Косогорова Вика автоматически становилась секретаршей Бойко.

— О, ребят, и вы здесь, — сказала Вика, входя. — Там Артур просит Николая Петровича…

Тут