Почти в разводе с драконом. История истинной попаданки - Анна Лессер

Задела я его сильно. Так, что показалось, будто бы в нём что-то человеческое проклюнулось на секунду. Но только на секунду. Потому что в следующий момент муж, отойдя, провёл ладонью по темным волосам и покачал головой.

— Значит, договариваться со мной ты по-хорошему не собираешься?

— А с чего ты решил, что я вообще буду договариваться? Ты со мной не договаривался, когда поставил перед фактом, что ты мне изменяешь. Ты со мной не договаривался, когда отправил меня в тёткино поместье. Вот и я ставлю тебя перед фактом, что если у тебя есть какие-то беды с меткой истинности — покопайся, пожалуйста, в себе. Не надо сразу рвать одежду на ненужной жене. Может быть, просто у тебя что-то не так? Может быть, просто ты бракованный?

Библиотека вздрогнула так, что звякнули стеклянные витражи под куполом крыши. Я сделала шаг в сторону, обходя Альваро, и выдохнула сквозь зубы.

Воспоминания Айры всегда просыпались лоскутами. Когда я что-то замечала, тогда могла выудить нужную информацию из коробки памяти. Но просто находясь в безситуативном моменте, я в основном владела своей памятью. Когда я читала — просыпалась память Айры. Когда я глядела на детей, думала о детях — просыпалась память Айры. Когда я думала о бывшем муже — просыпалась память Айры. Поэтому, что там произошло с его первой женой, хоть убейте, я не могла выковырять из закоулков мозга. Там было что-то неприятное, и я знала, что Айра в курсе. Но отчего-то память обрывками давалась мне в руки.

— Если ты не поменяешь своё поведение, то мне придётся применить к тебе наказание.

— Что, в угол поставишь? — Обернулась я через плечо и вскинула бровь. — Альваро, у нас с тобой разница, конечно, в возрасте приличная, но она явно не позволяет тебе такими фразами бросаться в мою сторону.

— А как ты будешь петь, когда поймёшь, что твоих детей будет воспитывать кто-то другой?

Сердце сдавило и кольнуло.

У меня никогда не было детей. В своём мире я приняла эту участь, я согласилась с ней. Я смиренно опустила голову. Я помогала детским домам и домам грудничков. Участвовала во всех благотворительных компаниях, просто от того, что у меня было много нерастраченной любви.

И вот здесь, умерев, я вдруг оказалась в теле женщины, которая двоих детей родила.

Как я могла относиться к Катарине и к Дарине?

Как к первозданному чуду.

Как к нечто дарованному Божьим промыслом.

Я трогала тёмные волосы Катарины и заплетала французские косы. Она, улыбаясь, рассказывала, что никогда я раньше так не делала. Или трогая мягкие локоны Дарины, я задерживала дыхание, чтобы не спугнуть момент того, как младшая похожа на Айру.

И то, что мне сейчас бросил Альваро, было по меньшей мере бесчестно. По большей — ударом в спину. И по моей реакции Альваро понял, что да, этим теперь можно манипулировать.

Медленный, хищный шаг. Тяжёлое дыхание у меня возле виска. Альваро слегка склонился и потёрся щетиной мне о волосы.

— Ты слишком много себе позволяешь. Твой язык до добра не доведёт. — Произнёс он назидательно так, словно бы объяснял что-то маленькому ребёнку.

От него пахло железной окалиной, огнём, пеплом и мшистыми камнями. И на запахи память тоже реагировала, подсовывая мне картинки того, как я этот запах ощущала иначе. В другой ситуации. С другим аккордом.

Альваро положил ладонь мне на талию и притянул слегка к себе.

— Поэтому либо ты прикусываешь свой острый язычок, либо моих детей будет растить более достойная женщина.

Кровь разогналась по венам. Я сдавила ладони в кулаки.

— Ты же не думаешь, что я буду смотреть на твои концерты и молчать? Нет, Айра, моих детей прекрасно воспитает любовница, которая носит наследника.

Я дёрнулась вперёд, размыкая прикосновение, и, развернувшись, посмотрела Альваро в глаза.

— Ты меня услышала? — Произнёс он ниже на несколько тонов, почти шёпотом.

— Я тебя поняла. Но надумаешь забрать у меня детей, и можешь быть уверен в том, что я все равно получу развод. Я буду настаивать на том, чтобы детей мне вернули. Потому что это я хорошая мать и добропорядочная горожанка, которая не запятнала свою репутацию ничем. Чего нельзя сказать про тебя. Развода не хочешь? Ну, тогда будешь прыгать, когда я сказала «прыгни», и при этом улыбаться. В противном случае все моё красноречие будет отдано бумаге с гербом канцелярии короля. Я получу развод, Альваро. Поэтому не надо мне здесь угрожать тем, что ты отберёшь детей. Приехал договариваться — договаривайся. А не ставь ультиматумы.

— Это ты его первая поставила своим заявлением, что ты все равно получишь развод. Ты мне выбора не оставляешь. В моём мире женщины себя так не ведут. Тем более добропорядочные женщины, жены, матери.

— В твоем мире, где ты из добропорядочных женщин делаешь преданных жён из вульгарных любовниц?

Развернувшись, я вышла из библиотеки и отправилась на второй этаж.

Остаток дня прошёл в какой-то сонливой дремоте для всего дома.

А ближе к ночи я увидела запряжённую лошадь. Стоя возле окна, я аккуратно, из-за портьеры, рассматривала, как в свете магического освещения, рассыпанного по шикарному саду и открытому двору, переливался блеском чёрный конь. Он бряцал упряжью и долбил копытом землю. А позже возле него, такой же чёрный и безумно блестящий, как шмат сала, появился Альваро. Прыгнул и, слегка тронув поводья, двинулся по тропинке к выезду.

На ночь девочки остались у меня. Но я, как истинное зло, уснуть не могла. Передвигалась из одной стороны комнаты к другой и не понимала, чего же Альваро нужно.

Если метка, то черта с два я ему её покажу.

Если забрать детей — он бы просто забрал и не угрожал.

Альваро появился после четырех: недовольный, раздражённый и почему-то в грязном камзоле, как будто бы его валяли в ближайшей канаве всем табором.

Я наблюдала за тем, как он прошёл от прихожей к кабинету. Потом заглянул в оранжерею. Отправился на второй этаж в одну из гостевых комнат. А потом быстрым, тяжёлым шагом вернулся обратно на первый этаж, облачённый в домашние штаны и широкую нательную рубашку.

Альваро вздрогнул, когда оказался на пороге лиловой гостиной, увидев меня среди свечей с выпученными глазами, в которых красноты хватало на вурдалака.

— Что ты здесь делаешь? — Произнёс он недовольно.

Я сложила руки на груди.

— Вот думаю, тебе в столице не изменяется, поэтому ты