Шолох - Антонина Крейн

Я махнула рукой:

– Я и не собираюсь, не бойтесь. А вот кое-кто другой, видимо, позарился на подобную добычу. И, получается, чем больше человек ты убьешь, тем больше унни, готовой к сотрудничеству, у тебя будет… Чистая магия, ишь ты! А черная краска… Хм. Я правильно понимаю, что, если разрисовать человека черной краской, потом его убить, то на какое-то время унни останется в теле, как в клетке? А если это будут не просто рисунки, но специальные формулы… – Я начала лихорадочно ходить по беседке. – То унни сразу отправится в нужное маньяку место. Верно?

– Да, – осторожно подтвердил Лиссай.

Его зеленые глаза наполнились печалью.

Я же вспомнила о смерти торговца Бундруми, предшествовавшей магическому нападению на Мелиссу. Стало ясно, где убийца взял необходимую для колдовства энергию: это была унни почившего ювелира.

А когда маньяк убивал по ритуалу, с краской, то всю унни отправлял в некое место и не мог мгновенно потратить.

Поэтому и Айрин убита на середине моста – в тот момент у него и впрямь не было магии, так как унни пошла «впрок»… У меня ноль доказательств, но теоретические выкладки подтверждают: у маньяка нет своей магии!

Кажется, только что я нехило сузила список подозреваемых.

– С ума сойти. Почему о чистой магии никто не знает? Эта же настоящий клад для всяких психопатов! – изумилась я.

– Именно поэтому Дом Ищущих со времен хранителей держит эту информацию в секрете, вовремя беря обет молчания с тех, кто додумался сам и жаждет обнародовать открытие, – пробурчал Лиссай. – Вот только я такой балабол в Святилище…

– Так это же просто прекрасно, что балабол, Лиссай! Вы сегодня мне очень помогли! – Неожиданно для себя я звонко чмокнула принца в щечку.

Он мгновенно запунцовел, как это бывает только со светлокожими рыжиками.

И я с удовольствием почувствовала, как в душе снова звенит, перекатывается вчерашний магический «ручеек». А ведь настроение у карловой магии и Святилища – одно и то же. Хм. Интересно.

Когда я мысленно «потянулась» к этому теплу в груди, погодные метаморфозы резко увеличили темп. Яркое солнце воссияло над Святилищем. Из леса вокруг нас вышли, как из древних легенд, диковинные животные и навострили уши, всматриваясь в меня со смесью любопытства и тревоги. Цветные птицы распушили хвосты и запели.

Лиссай покачал головой:

– Никогда Святилище не устраивало таких зрелищ для меня. Никогда. Только для тебя. Даже обидно.

– Вот вам подарок, чтобы грустно не было! – Я вдруг поняла, что моя жемчужинка от Бундруми будет куда лучше смотреться на Лиссае.

Принц весь такой же светло-прозрачно-перламутровый, как и она. Я сняла клипсу с воротника и прицепила ее на лацкан принцевой пижамы.

Есть у меня такая привычка: когда мне хорошо, начинаю всех одаривать, как какой-то сумасшедший новогодний эльф. Думаю, мое подсознание так пытается сразу расплатиться с судьбой за доставленные радости.

– А вот что по-настоящему обидно, так это то, что мне пора бежать, – вздохнула я, прикинув, сколько уже прошло времени.

Святилище поспешило попрощаться.

Какое-то время безумных разноцветных спиралей по и против часовой стрелки – и вот я в покоях младшего принца. Лис ошарашенно сидит на кровати, а в углу на подоконнике примостился Марах, виновато сжимающий в когтях какую-то потустороннюю мышку. Наткнувшись на мой суровый взгляд, филин совсем по-человечески потупил взор. Да ладно. Пусть себе охотится.

– Лиссай. Еще раз – благодарю! Вы очень сильно помогли расследованию, правда.

Принц, кажется, даже не услышал этой реплики. Он ошарашенно смотрел в никуда. Наконец произнес, еле размыкая губы:

– И все же, Святилище слушается вас больше, чем меня. Подчиняется… Впуск-кает и выпуск-кает без моего одобрения. Но вы узнали о нем столь недавно… К-как так? Почему? В чем ваш секрет, Тинави? – Он поднял на меня свои огромные глаза, и я искренне поразилась, увидев в них боль.

Ой-ой.

Лис что, по-настоящему ревнует меня к этому странному месту? Только этого не хватало.

Он и в Святилище упоминал о том, что беседка предпочитает ему меня, но там, видимо из-за опьяняющего местного воздуха, это звучало далеко не так грустно. А вот после укола реальностью Лиссай – было видно – обиделся не на шутку. Причем на меня.

Я открыла рот, надеясь, что честный утешительный ответ найдется сам собой. Но нет. Вместо этого пришлось с распахнутой пастью наблюдать за тем, как побледневший Лиссай спрыгивает с кровати по направлению ко мне, сжимая в тонких пальцах шелковую подушку.

Он хочет меня удушить, что?!

Принц приземлился аккурат у моих ног, прижав подушку к полу. Я замерла. Секунду спустя Лиссай поднял свое шелковое оружие и с омерзением скривил губы. Я так и вовсе отскочила на метр назад. У моих ног, размазанные в грязь благодаря лисову нападению, валялись трупы нескольких мохнатых пауков.

– Сколько же здесь пауков… – пробормотала я, пятясь.

– Тут нет пауков, – странно посмотрел на меня Лиссай. – Ник-когда раньше не было.

– Я пойду, – промямлила я.

– Приходите еще, – выдавил он.

Мне показалось, что прощаемся мы на не очень хорошей ноте.

Ничего глупее, чем размолвка по поводу того, кому отдает предпочтение Святилище, и случиться не могло. Но что я сейчас сказала бы Лиссаю, чтобы исправить ситуацию? Хей, прости, пожалуйста, мне вообще по барабану на твою беседку, забирай на здоровье? Это только еще сильнее задело бы его чувства. Никогда – я знаю это точно – никогда нельзя выказывать пренебрежение к тому, что важно и дорого другому человеку.

Наверное, можно было бы остаться и поговорить обо всем по душам… Порассуждать, почему Святилище так мною прониклось, откуда принц столько знает про унни и все такое. Снова найти общий язык и потом разойтись довольными друг другом, все с тем же приятным мандражом внутри, который предшествует каждой моей встрече с Лиссаем.

Но как-то я так по-дурацки устроена, что ни одна романтическая перспектива для меня не сравнится с тайнами и загадками. С возможностью где-то и как-то победить. Насладиться чьим-то одобрением.

Поэтому, хоть я и была раздосадована, кровь бурлила от предвкушения: мне хотелось скорее сообщить Полыни добытые новости. Иноземное ведомство притягивало меня, как та черная краска – свободную унни. Сопротивляться невозможно. Я, ничего не говоря, вышла из покоев принца.