Стань светом в темном море. Том 4 - Softcoral

Он, похоже, и не собирался выходить. Прямо в кабине лифта стоял стул, на котором он восседал с таким видом, будто всякий, кто не принадлежит к культу, немедленно пойдет на корм рыбам или в лучшем случае покинет этот лифт инвалидом. От него исходила почти осязаемая жажда крови.

Наконец двери лифта закрылись, но в ту же секунду торговый автомат запищал с удвоенной силой: пик-пик! пик-пик! Мол, напиток готов, не забудь забрать. Каждый этот звук отзывался во мне так, будто невидимые тиски безжалостно сжимали сердце и внутренности.

Я сходил с ума. Если они услышат назойливый писк и пойдут на шум, нам конец.

Я беззвучно вытянул руку над лицом Пэк Эён и указал в сторону автомата, но она лишь перехватила мою ладонь и придавила ее к полу – мол, лежи и не рыпайся. Она не шевелилась, пока все пятеро вооруженных фанатиков окончательно не растворились в коридоре, ведущем в квартал Пэкходон. Я лежал рядом, боясь даже вздохнуть, и в голове пульсировала одна-единственная мысль: «Когда уже можно будет заткнуть этот проклятый чай?!»

Пик-пик! Пик-пик! Пик-пик!

Автомат продолжал возмущаться, требуя внимания, и мне казалось, что я лопну от этого давления. Больше всего на свете хотелось вскочить, выхватить стакан, выдернуть шнур из розетки или разнести ящик в щепки голыми руками. Я проклинал себя за то, что вообще решил выпить чаю и собственноручно навлек на нас эту беду.

Спустя целую вечность Пэк Эён осторожно поднялась. Я последовал ее примеру и снова указал на автомат. Она кивнула, и я бесшумно вытянул стаканчик из ниши. Стоило ячменному чаю исчезнуть, как автомат, словно удовлетворенный моей покорностью, наконец замолчал.

Сжимая стаканчик, от которого пальцы сводило холодом, обливаясь холодным потом, я двинулся вслед за Пэк Эён туда, куда она указывала. Только когда мы отошли так далеко, что центральный лифт полностью скрылся из виду, она наконец заговорила:

– Вы молодец.

Похоже, теперь можно было разговаривать. От неожиданной похвалы я удивился и переспросил:

– А? О чем вы?

– Вы не зарыдали, не закричали, не бросились к вооруженным людям и не пялились на них в упор. И не полезли за своим напитком в самый разгар событий, решив, что жажда важнее жизни.

Я растерянно посмотрел на свой чай.

– Э-э… Ну… Разве это не само собой разумеется?

– Люди часто теряются и впадают в панику. Кто-то начинает кричать, выдавая себя. Кто-то свято верит, что люди с пушками – это спасатели, и бежит к ним навстречу. А есть и те, чьи сиюминутные потребности перевешивают здравый смысл, какой бы ни была обстановка.

Серьезно? Кто-то в такой ситуации реально пошел бы пить чай? Рискуя при этом подставить не только себя, но и напарника? Впрочем, зная обитателей этой станции… пожалуй, такие уникумы здесь вполне могли найтись.

– Простите за автомат. Это из-за меня он начал пищать…

Мне хотелось провалиться сквозь землю от стыда.

– Ничего страшного. Мы были слишком близко, поэтому нам казалось, что он гремит на всю базу. Остальные ничего не слышали. К тому же сверху нас не разглядеть, а снизу обзор закрывают диваны. Нас не видели.

– Вот и хорошо…

Пэк Эён покачала головой, когда я предложил ей тот самый ячменный чай, который едва не стоил нам жизни. Я выпил его сам. Напряжение понемногу отпускало, но из-за пережитого стресса я даже вкуса не почувствовал. Впрочем, стоило ледяной жидкости коснуться горла, как сознание прояснилось.

Пэк Эён понизила голос:

– Знаете, Мухён, я не поверила и половине из того, что вы мне наговорили.

На это честное признание я лишь усмехнулся:

– Я вас понимаю. История и впрямь из тех, в которые трудно поверить.

– Значит, эти идиоты – те самые сектанты, захватившие станцию?

– Да.

– И таких безумцев целые толпы в каждом квартале?

– Именно.

– И получается, вся моя команда сделала ноги, а я одна, как последняя неудачница, застряла здесь?! С этими поехавшими фанатиками?! И без единого ствола!

С каждым вопросом голос Эён становился все более резким.

– Ну… из команды «Ка» остались только вы и Чжэхи, – осторожно поправил я. – Остальные эвакуировались. По крайней мере, я на это надеюсь.

Эён издала такой тяжелый вздох, будто на ее плечи опустилась вся тяжесть океана, и сказала:

– Того типа, что сидел в лифте, видели?

– Если вы про высокого, здоровенного, то да, видел.

– Как думаете, сколько раз мне нужно ткнуть этого ублюдка моим нежным и хрупким ножом, чтобы он сдох? За день управлюсь?

Я на мгновение оторопел, не зная, что ответить. Она правда рассчитывает разобраться с теми парнями, которые караулят лифт? Громила выглядел так, будто весил за сто пятьдесят, был сложен, как медведь, а его мышцы казались твердыми, как камень. Честно говоря, я бы сказал, что мы с ним принадлежим к разным биологическим видам.

На этой Подводной станции хватало накачанных людей, но таких гигантов были единицы. А Пэк Эён по сравнению с ним казалась совсем крошечной.

– Не знаю, – честно сказал я.

Пэк Эён принялась мерить шагами коридор, словно рассерженный гепард.

– И зачем эти психи спустились сюда, на Четвертую базу?

– Из-за меня. Они считают меня своим спасителем… и одновременно жертвой. Понимаю, звучит как полный бред.

– Так вы все-таки спаситель или жертва?

– По-моему, ни то ни другое. Думаю, у них массовое помешательство.

– Ладно, забудем пока о нашем командном психе, с ним все ясно… А женщины из нашей команды точно все выбрались?

Интересно, под «психом» она имела в виду Чжэхи?

Я молча кивнул.

Пэк Эён прикусила губу и погрузилась в раздумья.

Немного помедлив, она подошла к ближайшему складу, набрала код на двери и зашла внутрь. Стоило переступить порог, как в нос ударил резкий запах технического масла. Склад оказался забит всевозможными инструментами. Видимо, инженеры складывали здесь общие вещи и пользовались ими всем отделом.

На одной из стен ровными рядами висели молотки всех мастей. Я понятия не имел, для чего нужен каждый из них, но разнообразие впечатляло. Около двадцати штук, включая резиновые киянки. Единственным, что я смог уверенно опознать, был обычный маленький молоток-гвоздодер – такой же валялся у меня дома. Рядом висело с десяток разводных ключей разных размеров и целая куча кусачек – штук двадцать, не меньше.