Северная сага. Конунг и воевода - Вячеслав Калинин

Раннее утро радовало прекрасной погодой. Только-только взошло солнце, не успев еще испарить прозрачные капли росы с листьев деревьев и высокой травы. Птицы уже проснулись и вовсю радостно чирикали, свистели, каркали и курлыкали, порхая с ветки на ветку в поисках пищи.

Под этими ветками, в густом кустарнике, на мягкой траве притаились несколько воинов в добротных кольчугах и с отменным оружием. Качественно замаскировавшись в придорожных зарослях, они явно поджидали кого-то. На другой стороне дороги засели еще полтора десятка оружных и бронных бойцов. Все они держали в руках крепкие луки, а тулы их были полны отборных стрел с бронебойными наконечниками, выкованными в виде длинного граненого шильца.

— Скоро уже, как думаешь? — спросил один из воинов, высоченный, атлетически сложенный блондин с квадратной челюстью и шикарной бородой. — А то жрать охота! Быстрей бы уже вдарить по этим, да мяса с пивом навернуть!

— А я тебе, говорил, Аудульф! — наставительно ответил собеседник, такой же блондин-здоровяк, но с круглым лицом и бородой покороче. — Надо было пожрать, когда все снедали, а не дрыхнуть под елкой! Вот теперь и страдай!

— Да не буду я страдать! У меня вяленое мяско припасено! — вспомнил Аудульф и радостно оскалился. — Тебе предлагать не стану — ты же со всеми поснедал! Ха-ха!

— Тихо, вы, оба! — прошипел третий, воин лет тридцати, в посеребренной дорогущей кольчуге и шлеме с полумаской, скрывавшей лицо почти полностью. — И так всех ворон распугали! Как бы не заметили нас издалека!

— Да ладно тебе, Ратибор! — пробубнил Аудульф, разжевывая жесткое мясо. — Они сонные еще едут, по сторонам глазеть не станут. Лень им будет. Тем более, что от Пальтескьи только отъехали, рукой до города подать! Не ждут они нападения!

— Да кто его знает, чего они ждут! Вдруг чего почуют? Так что жуй свое мяско молча. И ты, Беляй, помалкивай!

Оба блондина-здоровяка послушались старшего и замолкли. Только Аудульф залез своими лапищами в поясную сумку, пошарил там и достал еще один шматок вяленой лосятины. Весело оскалившись и показав, как озорной мальчишка, язык Беляю, он продолжил тихо хрустеть питательным лакомством.

Через несколько минут, но все же неожиданно, послышалось резкое птичье крекотание и на плечо Ратибора приземлилась крупная хищная птица — его ручной белый кречет.

— Что, Гром, идут? Спасибо тебе! — прошептал Ратибор умной птице, предупредившей о появлении чужаков на дороге. — Ну, всем готовсь!

Воины наложили стрелы на тетивы и затаились в напряжении, не шевелясь и чуть дыша. Кречет вспорхнул с плеча хозяина и уселся на верхушке ели.

Из-за плавного поворота дороги показалась голова длинного обоза — телега, груженая товаром, а также двое верховых воинов-охранников, дремавших прямо в седле. За ними тянулся хвост торгового поезда, состоящий еще из десятка, или около того, телег с возницами и дюжиной конных охранников. Причем все охранники, как на подбор, были нурманнами.

Ратибор выстрелил первым, целясь в головного возничего, чтобы разом застопорить весь поезд — дорога-то довольно узкая, сразу не объедешь. Аудульф с Беляем должны были снять передовых всадников, что тоже исполнили с прекрасной меткостью, всадив свои стрелы точно в глаз обоим нурманнам из авангарда.

С противоположной стороны дороги также посыпались стрелы, с поразительной меткостью ссаживавшие всадников-охранников с лошадей, а приказчиков с холопами-возничими с телег.

В это же время из кустов в хвост колонне выскочили шестеро всадников, дико визжа и всаживая стрелу за стрелой в замыкающих, полностью отрезая путь к возможному отступлению. Это были печенеги, довольно редкие в полоцких землях степные воины. Правда, купеческому обозу было уже все равно, редки здесь печенеги или нет, так как в считанные мгновения обоз перестал существовать. Удивиться этим печенегам так никто из обозников и не успел.

До рукопашной схватки вообще дело не дошло. Всех перестреляли дистанционно.

— Добить подранков, обыскать, стрелы вырезать, всех раздеть и добро все на телегу сложить! — начал распоряжаться Ратибор. — Дальше ты знаешь, Аудульф, что делать!

Норег деловито кивнул.

— Беляй! Ты бери все возы, и к реке. Там перегрузите на корабль и домой!

— Да, Ратибор! Сделаем!

— Что за груз-то, кстати? Как и говорили, меха?

— Ага, они самые! Упакованы в крепкие тючки, не промокнут, даже если в воду упадут!

— Так их по морю везти дальше должны были, аж в сам Миклагард! Так что ничего удивительного!

Так, за веселыми разговорами, воины Ратибора деловито ворочали трупы, вырезая из них стрелы и раздевая донага. Все ценное стаскивалось на одну из телег. Потом это добро будет тщательно пересчитано, оценено, продано, а прибыль честно поделена между дружинниками, согласно их долям.

Аудульф в это время, вместе с тройкой данов, таскал тела убитых, скидывая их в яму, загодя вырытую неподалеку в лесу. После того, как было уложено последнее тело, яму присыпали и укрыли сверху сохраненным дерном, аккуратно срезанным. Еще и водичкой сверху полили, чтобы окончательно замаскировать братскую могилу. В лучшем случае, найдут их какие-нибудь археологи тысячу лет спустя и будут догадки строить, кто это такие и как они здесь оказались.

Беляй же, с хузарином Езекией, Ториром и остальными воями, отогнал обоз к реке, где их ждал драккар, на который перегрузили трофеи. Телеги быстро разобрали на доски и тоже отправили на борт — не пропадать же добру. Всех захваченных лошадей паренек по имени Горыня, вместе со своими друзьями-отроками, погнал сразу же на хутор к Бермяте Полудану. За несколько дней туда-обратно обернутся. А Бермята найдет лошадям правильное применение. Хотя бы и варягам их отдаст, тем, которые останавливались у него по пути в Альдейгью, следуя к конунгу Хельги Скогатту.

Ратибор с остальными воинами тщательно спрятали все следы на месте лесного побоища. Никогда никто не найдет места, где обоз торговый пропал. А искать будут обязательно…

Несколькими днями ранее…

Как только конунг Хельги со своими хирдманами покинул Полоцк, Ратибор развил бурную деятельность. Следовало запустить в действие тот план по ослаблению князя Драгомира, который они с конунгом наметили. Первым в списке на устранение значился некий Ахмыл.

За начальником княжеской тайной службы десятником Ахмылом доверенные люди Стояна и Ходоты осторожно приглядывали