Дракон под прикрытием, или Как я стала Хозяйкой Острова - Аннет Дэни

— И как? Успешно?

— Пока не знаю, — я откусила блин. — Судьба пока не ответила на моё предложение.

— А что вы ей предложили?

— Отсрочку по долгам и скидку на карму.

Ашер моргнул. Потом, впервые за всё время нашего знакомства, улыбнулся. Это была не оскал, не усмешка, не нервный оскал дракона, который пытается казаться вежливым. Это была настоящая улыбка — короткая, едва заметная, но тёплая. Она преобразила его лицо. Сделала его... красивым. По-настоящему красивым.

— Вы странная, Эйра, — сказал он.

— Вы это уже говорили, — я улыбнулась в ответ. — В первый день.

— Тогда это был упрёк. Теперь — комплимент.

Мы доели блины в тишине. Но это была хорошая тишина. Тёплая. Как солнце. Как блин. Как драконья улыбка.

*****

После завтрака я решила, что пора заняться замком. За три дня я немного освоилась: выучила расположение основных комнат, нашла библиотеку (огромную, пыльную, с книгами на десяти языках, включая драконий), обнаружила, что в восточном крыле живёт колония летучих мышей, а в западном — сквозняк, который выл особенно жутко по ночам. Но главное, я поняла, что в этом замке никто не убирался уже очень, очень давно.

— Финнеган! — позвала я, стоя посреди главного зала. — Финнеган, вы здесь?

Воздух передо мной сгустился, задрожал, и из него проявилась полупрозрачная фигура. Дворецкий выглядел именно так, как я представляла: высокий, сутулый, в старомодном фраке, с бакенбардами и выражением вечной скорби на лице. Он был чуть зеленоватым и слегка мерцал по краям.

— Вызывали, мисс? — спросил он замогильным голосом.

— Да. Я хочу навести в замке порядок.

Финнеган моргнул. Это выглядело жутковато, веки у призрака были прозрачными.

— Порядок? — переспросил он.

— Да. Убрать паутину, вымыть полы, протереть окна. Вы не могли бы помочь?

— Мисс, — Финнеган прижал призрачную руку к призрачной груди, — эта паутина — историческое наследие. Её плёл ещё паук пра-пра-прадедушки нынешнего паука, который живёт в восточном крыле. Это музейный экспонат.

— Это грязь.

— Это история!

— Это грязь с историей. Я не против истории, но я против грязи. Вы поможете мне убраться или нет?

Финнеган выпрямился. Его призрачное лицо приняло оскорблённое выражение.

— Я — дворецкий, мисс, а не горничная. В мои обязанности входит встречать гостей, объявлять их прибытие и поддерживать достоинство замка.

— В замке никто не был сто лет. Каких гостей вы встречаете?

— Последним гостем был лорд Эдвард Блэкторн, дед нынешнего хозяина. Я объявил его прибытие. Он сказал: «Финнеган, вы — идиот, я здесь живу». И ушёл в подвал. Больше я его не видел.

— И с тех пор вы никого не встречали?

— Почему же. В прошлом году приплывал рыбак. Я объявил его прибытие. Он уплыл обратно, не выходя из лодки.

Я вздохнула и поняла, что от призрака толку не будет.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда просто не мешайте.

— Я никогда не мешаю, мисс. Я — бесплотный дух. Я не могу мешать физически. Могу только морально.

— Вот морально и не мешайте.

— Как прикажете, — Финнеган поклонился и растаял в воздухе, оставив после себя лёгкий запах плесени и разочарования.

Я засучила рукава и принялась за уборку.

К полудню я успела вымести главный зал (три ведра пыли, два птичьих гнезда и один старый носок, который Шишкогрыз немедленно реквизировал), протереть окна (оказалось, что они не чёрные от природы, а просто очень грязные, за стеклом обнаружился потрясающий вид на море) и снять паутину с люстры. С люстрой вышла отдельная история: я использовала заклинание левитации, чтобы поднять себя к потолку, но заклинание сработало слишком хорошо, и я провисела в воздухе минут десять, пока не сообразила, как спуститься. Шишкогрыз наблюдал за этим с каминной полки и, кажется, делал заметки для будущих докладов.

Ашер появился ближе к обеду. Он вошёл в зал, огляделся и замер. Его золотые глаза расширились. Он посмотрел на чистый пол, на прозрачные окна, на люстру, которая больше не качалась (я закрепила её заклинанием, надеюсь, надолго).

— Что вы сделали? — спросил он.

— Убралась, — ответила я, вытирая пот со лба.

— Зачем?

— Потому что здесь было грязно.

— Но это историческая грязь, — сказал он с нотками сомнения. — Финнеган говорит, её нельзя трогать.

— Финнеган — призрак. Он не может держать швабру. А я могу.

Ашер обошёл зал по периметру. Он трогал чистые поверхности, заглядывал в углы, даже понюхал воздух (драконы, как выяснилось, нюхали воздух так же, как люди, смешно морщили нос).

— Пахнет иначе, — сказал он наконец.

— Пахнет чистотой. Это хороший запах.

— Я привык к другому запаху. К пыли. К плесени. К...

— К дохлым крысам?

— Их я убираю. Обычно.

Я улыбнулась. Ашер ещё раз оглядел зал и вдруг сказал:

— Здесь стало светлее.

— Это потому что окна теперь пропускают свет, — объяснила я. — Раньше они были покрыты вековой грязью.

— Свет, — повторил Ашер, словно пробуя слово на вкус. — Я забыл, как здесь всё выглядит при свете.

В его голосе было что-то такое, от чего у меня защемило сердце. Он забыл, как выглядит свет. Он жил в темноте, в пыли, в сквозняках — и забыл, как выглядит свет.

— Я уберу весь замок, — сказала я. — Комнату за комнатой. Окно за окном. И здесь станет ещё светлее.

— Зачем вам это? — спросил он. — Вы здесь временно.

— Да. Но пока я здесь — это мой дом. А в доме должно быть светло.

Ашер долго смотрел на меня. В его золотых глазах мелькали эмоции, которые я не могла расшифровать. Потом он кивнул.

— Я помогу.

— Вы?

— Я сильный. Могу двигать тяжёлое. И могу доставать до высоких мест. У меня есть крылья.

— В человеческой форме у вас нет крыльев.

— Я могу их выпустить. Частично.

— Вы умеете частично превращаться? — я удивилась. Оборотничество — сложная магия, требующая огромного контроля. Большинство оборотней могли либо быть человеком, либо зверем. Частичная трансформация — это высший пилотаж.

— Умею, — сказал Ашер. — Только крылья. И когти. И иногда хвост. Хвост сложнее всего.

— Почему?

— Он живёт своей жизнью.

Я решила не