Страж Луны - Руслан Иванцов

Крак снова издал короткий рокочущий звук, который, видимо, означал подтверждение. Затем, к всеобщему удивлению, он медленно высунул язык. И действительно, его темно-красный, почти черный язык был раздвоен на самом кончике, словно его аккуратно надрезали ножом.

Энна и Гвенда одновременно поморщились от отвращения. Фло же, напротив, пришла в неописуемый восторг.

– Ой, как здорово! – воскликнула она, подпрыгивая на месте. – А мне можно так же сделать?

Гвенда в ужасе прижала руку ко рту.

‒ Фло!

 Крак снова посмотрел на девочку, и в его черных глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку.

– Шак-кари еще не заслужила, – пробасил он.

– А как заслужить? – тут же спросила Фло, не унимаясь.

Крак медленно наклонил свою огромную голову к девочке, так что их лица почти соприкоснулись. Лязгнули цепи.

 – Убить много врагов, – прошептал он так, что в купе стало совсем тихо.

Не успела напряженная тишина рассеяться, как в дверь купе снова раздался осторожный стук. Вошел Серил, начальник состава, с заискивающей улыбкой.

– Прошу прощения, если помешал высокочтимым гостям, – произнес он, кланяясь. – Но я принес обещанный тэй и кафаш.

Он посторонился, пропуская вперед молодую рабыню-сирдху с небольшой, изящно сервированной тележкой, на которой стояли дымящийся кувшины и несколько расписных фарфоровых чашек.

– О, это как нельзя кстати! – оживился Дед. – После таких волнующих знакомств глоток горячего тэя – то, что нужно. Будьте добры, милая.

Рабыня-сирдха, молчаливая и грациозная, как тень, налила в протянутую стариком чашку полупрозрачную дымящуюся жидкость насыщенного бронзового цвета.

– Наш лучший тэй, господа! – расхваливал Серил, явно привирая и стараясь произвести впечатление. – Самые нежные листочки были собраны на рассвете нежными пальчиками сирдхских девственниц на высокогорных плантациях Аритии, что за Океаном Туманов! Высушен на утреннем солнце и хранит в себе дыхание самой жизни! Ведь «тэй» на языке древних сирдхов и означает «жизнь».

Энна и Финн вежливо, но твердо отказались от чуждого им напитка. Внук, последовав их примеру, тоже покачал головой.

– А мне, будьте любезны, кафашу, – попросил Жан.

Сирдха налила ему в маленькую, почти игрушечную чашечку угольно-черный, густой напиток, источавший терпкий аромат.

– И кафаш у нас отменный! – не унимался Серил. – Сварен из отборных зерен, обжаренных и смолотых в долине реки Кай-да-Шир, в окрестностях славного города Кхашара, что в южных землях «Кафа-ащ» на языке доблестных шеши означает «горькие ягоды»!

Гвенда, немного помедлив, попросила себе тэя. Боро и Тарга, стражи Солнца, молча отказались от обоих напитков, продолжая неподвижно сидеть на своих местах. Крак же, не дожидаясь вопроса, протянул свою огромную закованную в кандалы руку и коротко бросил:

– Кафа-ащ.

Когда напитки были разлиты, и сирдха бесшумно удалилась вместе с тележкой, Крак первым поднес чашку к своим губам. Он сделал небольшой глоток, его черные глаза на мгновение сузились, а затем он резко выплюнул содержимое прямо на дорогой ковер, покрывавший пол купе.

– Кхрр! Это не кафа-ащ! – прорычал он, и в его голосе слышалось неподдельное возмущение. – Это моча убугу!

Фло, наблюдавшая за этой сценой с широко раскрытыми глазами, заливисто рассмеялась.

‒ Что такое убугу? ‒ спросила она, не понимая, что происходит.

‒ Это животное, которое пахнет, как болото и ест, как свинья, ‒ объяснил Дед, сдерживая улыбку.

– А разве мочу можно пить? – спросила она, подбегая к Гвенде. И, не дожидаясь ответа, со словами: – Я тоже хочу попробовать мочу! – схватила чашку с тэем у ничего не подозревающей Гвенды и, набрав полный рот, тут же со смехом выплюнула все на тот же многострадальный ковер.

– Флориция! – вскрикнула Гвенда, ее лицо вспыхнуло от смущения.

Девочка недоуменно посмотрела на взрослых, явно не понимая, что такого ужасного она сделала. Впрочем, кроме Гвенды, никто, казалось, не был особенно зол. Внук и Энна с трудом сдерживали улыбки, Финн откровенно посмеивался, Дед тихо усмехался в свои роскошные усы, и даже на суровых лицах стражей Солнца мелькнуло подобие улыбки. Крак снова раскатисто расхохотался, да так, что вагон, казалось, задрожал.

Жан поначалу тоже улыбнулся, но, поймав строгий взгляд жены, тут же посерьезнел.

– Фло, пташка моя, – сказал он, стараясь придать голосу строгость, – не надо больше так делать. Это нехорошо.

– А почему? – надула губки девочка. – Краку можно, а мне нельзя?

– Потому что воспитанные девочки так не поступают, – терпеливо объяснил Жан.

– А я не хочу быть воспитанной девочкой! – топнула ножкой Фло. – Я буду пиратом! А пиратам все можно!

– Даже пиратам не все можно, – вздохнул Жан. – И потом, ты же капитан, верно? А капитан должен подавать хороший пример своей команде. Представь, что будет, если все на твоем корабле начнут плевать на палубу? Будет очень грязно и некрасиво.

Фло на мгновение задумалась, наморщив лобик.

– Наверное, ты прав, папа, – наконец согласилась она. – Грязно – это нехорошо.

Дед, наблюдавший за этой сценой с неизменной усмешкой, обратился к Внуку:

– А не покажешь ли ты, юный друг, нашему отважному капитану Фло тот самый фокус, о котором мы говорили? Чтобы скрасить долгое путешествие.

Внук, до этого момента сидевший тихо и незаметно, слегка вздрогнул от неожиданности. Он бросил быстрый взгляд на Деда, в его глазах мелькнуло замешательство, но он тут же понял, о чем идет речь.

– Фокус? – он посмотрел на Фло, и на его лице появилась робкая улыбка. – Хочешь, я покажу тебе фокус, капитан?

Фло тут же забыла про испорченный ковер и свои пиратские принципы.

–