Дочь медведя, или Предсказанная перевёртышу - Оксана Чекменёва

Едва вышла в комнату ожидания, как за моей спиной раздалось:

– Иветтомассор, зайдите.

Так вот кто у нас все без ошибок написал. Я восхищенно взглянула на Томаса, он в ответ чуть смущенно улыбнулся, словно догадался о причине моего восхищения, хотя услышать слова преподавателя вряд ли мог, и мы разошлись в разные стороны. Я поймала себя на том, что довольно улыбаюсь, точно так же, как некоторые абитуриенты, выходящие из этой двери. Теперь мне стало понятно – почему. Но неужели всех остальных не приняли?

Пока шла к лестнице, взглянула, наконец, на выданную мне небольшую бумагу и тут же остановилась, с ужасом глядя на собственное изображение, красующееся на моем пропуске, который я должна теперь показывать везде и всюду. Про то, что с людей можно снять магией изображение и перенести его на бумагу, я знала, видела подобное в газетах. Но если бы я хотя бы заподозрила, что меня будут запечатлевать для пропуска, потратила бы время, чтобы хоть немного привести себя в порядок.

А сейчас на меня смотрела девушка, последний раз заплетавшая косу вчера утром. Выбившиеся из косы пряди были частично убраны за уши, частично висели вдоль лица. На щеке красовалось грязное пятно – прислонилась во сне к годами не мытому стеклу в окне дилижанса. Сейчас его уже не было, я умылась перед письменным экзаменом, но на изображении оно теперь будет красоваться… наверное, не меньше года, раз под моим именем написано «первый курс», потом, наверное, поменяют, но до этого…

Судя по меховому бугру на левом плече, сняли меня перед тем, как я шагнула в портал, скорее всего, когда читала, как им пользоваться. Интересно, Клещ порадуется тому, что тоже попал на магическую картинку, или, как и я, расстроится, что предстал на ней в далеко не самом красивом положении – кусок спины, вид сзади. Ладно, надеюсь, он не станет рассматривать этот листок.

Хотя, надежда на это была слабая, Клещ отличался редким любопытством. Так что, буду надеяться, что он себя просто не узнает.

– И что у тебя там такое интересное? – раздалось откуда-то сверху, и я, вздрогнув от неожиданности, развернулась и увидела стоящего рядом Томаса.

– Ты меня напугал! – выпалила обвиняюще, крепко прижав к груди свой позор.

– Ой, только не говори, что твое фото страшнее моего, не поверю! – гигант закатил глаза, а потом сунул мне под нос свой пропуск.

А я еще над своим… как он сказал? Фото? Интересное слово, надо запомнить. В общем, зря я переживала, оказывается, у меня все еще вполне миленько, подумаешь, грязная, лохматая и с куском хорька на плече. У меня хотя бы просто темный пушистый однобокий воротник получился, а вот мордочка Ноппи красовалась на половину снимка – она явно пыталась обнюхать или рассмотреть что-то, а потому потянулась вперед, а лицо Томаса осталось сзади. При этом его глаза были заведены куда-то под лоб, приоткрытый рот скривился, и в целом выражение лица было ужасно смешным.

Похоже, перед порталом он закатил глаза точно так же, как минуту назад, вот только одно дело – живая гримаса, и совсем другое – застывшая. Получился и правда ужас.

– Спасибо, – от всей души поблагодарила я того, кто снял тяжелый камень с моей души. Я продемонстрировала ему свое фото и не удержалась: – А о чем ты тогда подумал?

– О том, что меня держат за идиота, объясняя прописные истины.

– Я впервые в жизни видела портал, – призналась со вздохом.

– Правда? Прости, я как-то не подумал… Просто для меня это уже что-то настолько привычное, что и в голову не пришло, что таких лифтов где-то нет. Вот мне за это и расплата. А ты вышла очень даже миленько, уверен, у половины ребят на фотографиях какие-нибудь гримасы. Хотя я все равно чемпион!

– Кто? – не поняла я. Обижаться на Томаса не получалось, он просто излучал позитив и извинялся абсолютно искренне.

– Победитель. Нужно будет чуть позже устроить конкурс на самую ужасную фотку на пропуске. Будешь за меня болеть?

– Не надо Риони за тебя болеть! – тут же возмутился Клещ. – Еще чего! Сам болей, ты вон какой здоровый, а она маленькая! И так прошлой зимой простыла – боялись, что помрет.

– Только барсучьим жиром ее и спасли, – подхватил Моня. – Я для нее трех диких добыл.

– Ты убивал себе подобных? – Ноппи с любопытством высунула нос из своего привычного укрытия.

– Они мне не подобные, они дикие. Я – нечисть, а они просто звери. А за Риони я кого хочешь порву! – набычился Моня.

– В общем, не будет она вместо тебя болеть! – поставил точку Клещ.

– Вот глупый, – в голосе кошки прозвучал глубокий вздох, хотя она даже не шевельнулась. – Болеть за кого-то, это значит, переживать и желать его победы.

– Глупо, – фыркнул Клещ. – Болеть – это плохо, желать победы – хорошо. Это разное совсем.

– Так ты будешь желать мне победы? – поправился Томас, с улыбкой слушая перепалку нашей нечисти.

– Обязательно, – кивнула я. – Уверена, ты победишь.

– Слушай, – он снова уставился в мой пропуск, – у тебя тоже магия вне классификации? И общежитие с розово-сиреневой крышей?

– Да, – кивнула я, потом вспомнила слова старика и уже сама уточнила: – Это ты тоже интуит?

– Ага. А что, и ты? Надо же!

– Они тоже очень удивились.

Я поверить не могла в такое совпадение.

– Слушай, я знаю, где наше общежитие, братья карту показывали. Давай сначала заселимся, отдохнем, а потом и в библиотеку сходить можно будет. Или даже завтра, я тебе самое главное и так расскажу, а то там сейчас не протолкнуться, наверное.

Я вдруг осознала, насколько же я грязная, и как хочется нормально искупаться и переодеться.

– А давай, – кивнула, соглашаясь, и мы вместе отправились в мое будущее жилище. Очень надеюсь, что на следующие пять лет, не меньше.

День первый. Понедельник

Мы спустились по лестнице пешком, поскольку Томас решил мне устроить хоть и беглую, но все же экскурсию, да и портальные лифты здесь были далеко не на каждом этаже. После первого же пролета он тяжело вздохнул и взял под мышку Моню, причем нес его так легко, словно это был не увесистый барсук, а его Ноппи, которая, кстати, так и сидела у парня за пазухой. Интересно, ей там теплее или