Альфа - Ларри Коррейя

Он обезоруживающе улыбнулся – большинство женщин повелось бы, но Хизер была тем еще тертым калачом, чтобы так просто поддаться.

– Надеюсь, что кое-чем сможете! Меня зовут Николас Питерсон. Простите, что беспокою так поздно, офицер.

Выглядел он довольно симпатично, однако Хизер унаследовала финскую подозрительность своей родни.

– И?

– Мне ваш адрес дали в библиотеке. Я кое-кого ищу. – Он сказал это с легким акцентом, но Хизер не могла понять с каким. Но говор точно был не местный. Нью-Йорк? – И, судя по вашей нашивке, попал куда нужно. Вы знакомы с Акселем Керконеном?

Ну здорово. Еще один дедов кредитор. А она-то думала, что закончила с этим. В первый год они лезли изо всех щелей, но поток постепенно иссяк.

– Это мой дед. Он умер.

– Очень жаль слышать. Мои соболезнования.

– Несколько лет прошло. Что вам от него нужно? – Она приготовилась увидеть счет, потому что, кроме выпивки, драк, азартных игр и шахтерской работы, у деда было хобби – он виртуозно умел выталкивать Керконенов за черту бедности.

– Возможно, вы сможете мне помочь. Видите ли, я историк, провожу исследования для книги. Ваш дедушка эмигрировал сюда из Финляндии в сорок седьмом, верно?

– Вроде того, – с подозрением ответила она. В биографии деда ничего не могло историка заинтересовать, если только книгу он писал не о пьяных поножовщинах в краю Великих озер. – Здесь много финнов. Вы, наверное, ищете кого-то другого.

По матери Хизер была ирландка и неважно знала семейную историю.

– Он воевал на Советско-финляндской войне?

Дед и правда воевал, был кем-то вроде снайпера, но особо не рассказывал об этом. До самой смерти отлично управлялся со своей старой трехлинейкой и на лыжах скользил, как призрак. Только нажравшись, заводил про «враг как дичь, которую можно без лицензии стрелять».

Она кивнула. Петерсон достал из кармана листок бумаги, но это оказался не счет, а ксерокопия рисунка.

– У него, случайно, не было вот такой медали? – Он поднял листок. – Где-то дюйм в диаметре, сравнительно плоская. Возможно, на простой цепочке. Серебристая, выполнена, как видите, довольно грубо.

Первым порывом было спросить, ценная ли она, потому что несколько сценариев у разводил начинались именно так. Но мошенники обычно были поумнее – нацеливались на вдов и дур, а не на подозрительных копов. Она мельком глянула на рисунок: кривоватый звериный след с четырьмя длинными когтями, в центре силуэт человеческой ладони.

– Извините, никогда ее не видела, не могу вам помочь. Мне пора на работу, мистер Петерсон.

– Готов хорошо заплатить, – настойчиво сказал незнакомец. – Может, он оставил ее вашему отцу?

Хизер была совершенно не в настроении это обсуждать.

– Отец тоже умер. И все остальные. Если у моего деда и было что-то ценное, то оно давно в ломбарде. Доброй ночи.

Она начала закрывать дверь, но он быстро сунул ногу в щель, мешая.

Хизер скептически взглянула на его кожаную туфлю. Вот это наглость!

– Это шутка что ли? Слушайте…

Но что-то в поведении незнакомца неуловимо изменилось. Слишком сильно он наклонил голову к плечу, слишком внимательно смотрел. Его глаза как-то странно отражали свет, и Хизер вдруг почувствовала, что Отто прижался к ее икрам, рыча и трясясь. По спине у нее пробежал холодок, ладонь сильнее стиснула рукоятку пистолета.

Секунду незнакомец изучал ее.

– Она говорит правду… – Даже голос его изменился, сделался ниже.

С улицы послышался шум: компания подростков шла по тротуару, смеясь и дурачась. Петерсон быстро глянул в их сторону, и Хизер готова была поклясться, что видела, как на его шее бьется пульс.

Мужчина повернулся обратно, чуть улыбаясь.

Хизер не должна была испугаться: она вооружена. Ей приходилось сталкиваться с мужчинами пострашнее этого историка: в Миннеаполисе чокнутый насильник тыкал ей в лицо пистолетом, но она хладнокровно держала ситуацию под контролем… Но эта легкая улыбочка по какой-то ужасной причине напугала ее до чертиков.

– Уберите ногу, или я… – начала она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

И вдруг так же быстро его поведение сделалось нормальным, почти даже покорным. Изменилась поза, странный золотистый отсвет исчез из глаз – Хизер даже подумала, не показалось ли ей.

– Прошу прощения, – он отошел, склонил голову. – Это для меня очень важно. Если вспомните что-нибудь про амулет – я на несколько дней останусь в гостинице «Боддингтон». Простите, что помешал, офицер.

Без лишних слов он развернулся, сошел с крыльца, не оборачиваясь, добрался до машины и уехал. Хизер наблюдала за ним, пока огоньки задних фар не скрылись за углом. Потом заперла дверь и поняла, что автоматически открыла клапан на кобуре. Руки тряслись.

Какого черта? Она бывала в драках не на жизнь, а на смерть, где ее не так трясло, как от этого парня, который просто постоял на крыльце. Хизер села на диван. Он сунул ногу в дверь, улыбался. Вел себя грубо. Все. Никто никогда не назвал бы ее трусихой, ее непросто было напугать. Может, это стресс из-за Бакли? Может, бессонница. Она просто на взводе. Вот и чудится всякое.

Но даже после таких трезвых выводов она чувствовала, что с таинственным мистером Питерсоном что-то не так. Было в наклоне его головы что-то звериное, пугающее. Он ее нервировал.

Отто заскулил. Под ним на ковре расползалось мокрое пятно. Похоже, пес был с ней солидарен.

* * *

Надо было ее убить.

– Заткнись, – велел Николай. Он включил поворотник и свернул направо, на главную улицу Коппер Лейк. В какой бы стране Николай ни оказался, всегда старался соблюдать правила дорожного движения.

Схватить ее. Разорвать ее. Убить ее. Сожрать ее. Люблю рыжих.

– У нее нет амулета. Я не завалю миссию ради твоего удовольствия.

В городке был всего один светофор, и Николаю не повезло на нем застрять, прямо за грузовиком.

– Насилие только привлечет внимание. Особенно внимание властей.

Поздно спохватился.

Это была правда. Он слышал о нападении на помощника шерифа. Были наверняка и другие случаи, о которых еще не узнали.

Началось. Волколаки собрались.

Первая пухлая снежинка упала на лобовое стекло и осталась лежать, будто насмехаясь над ним. К