Дорога Ведьм - Кейт Эллиот
— Ваше Высочество, я прошу об аудиенции. — Голос Лувиары заставил ее вздрогнуть, он донесся из темноты рядом с экипажем.
Шаги призрака не стали более быстрыми или медленными. «В чем дело?» — отрывисто спросил он.
— Если вы простите меня, Ваше Высочество, почему вы не рассказали мне о нападении на грифона-разведчика?
— Потому что вы не страж.
— Юный Кем тоже не страж.
— Он страж-новичок. — Тон призрака был жестким, даже пренебрежительным.
Кем бросил нервный взгляд на Элен, как бы спрашивая: Что мне делать? Она подала знак рукой, означавший отпусти это, который она часто использовала в прошлые годы, когда он затевал спор с матерью из-за какого-нибудь пустяка. Кивнув Элен, он опустил пустое ведро в поилку и направился к другой лошади.
— Значит, я единственная, кто не знал? — Тон Лувиары был мрачным. — Как я могу быть вашей собеседницей, если вы мне не доверяете, Ваше Высочество?
Он остановился так резко, словно наткнулся на стену.
— Лувиара, сходите в архивную палату в башне. Посмотрите, что сможете найти. Есть ли какая-нибудь корреспонденция из дворца. Любые сообщения, которые могли бы дать ключ к разгадке того, куда делись стражи и их слуги.
Никто не мог отказаться выполнять прямой приказ принца. Лувиара поколебалась мгновение, затем взяла фонарь и зажгла его. Несколько раз оглянувшись, с таким затуманенным выражением лица, что его невозможно было понять, она поднялась по пандусу и вошла в башню. Сквозь застекленные окна башни было видно, как медленно поднимается свет.
Призрак сказал:
— Я иду в латрину.
Кем поставил на землю полное ведро, которое нес.
— Ваше Высочество, вы должны оставаться здесь, во дворе. Так сказал капитан Симо.
— Где я являюсь удобной мишенью для любого, кто подкрадывается к нам с обеих сторон под покровом темноты? Исполняйте свой долг, Кем. Я скоро вернусь. — Он помолчал, обдумывая свои слова, и добавил: — Но ваше беспокойство вполне понятно. Я действительно должен быть постоянно защищен от угроз, как серьезных, так и незначительных. Меня будет сопровождать помощница-курьер. У нее есть нож.
64 БИЕНИЕ ЕЕ СЕРДЦА
Вместо того, чтобы направиться в казармы, где на заднем дворе была латрина, призрак направился по дороге под башней к внешнему двору, выходящему на Пелену. Элен поспешила следом, не обращая внимания на удивленное восклицание Кема, но успела крикнуть в ответ: «Смотри в оба».
В голове у нее роилось столько вопросов, что она едва замечала, как дорога колет ее сквозь ботинки.
Она и призрак вышли из-под башни на широкую террасу, вымощенную святокамнем. На северном краю террасы возвышалась насыпь, служившая барьером между тротуаром и береговой линией. Дорога взбиралась к вершине насыпи.
Избегая дороги, она поднялась по склону насыпи и остановилась на ее плоской вершине. Северный склон насыпи круто обрывался к неровной береговой линии, где скалы встречались с туманно-белой субстанцией Пелены. Дорога превратилась в дамбу, которая уходила на север, в темноту, по обеим сторонам которой была Пелена. Она узнала это место, живо помнила его, хотя с тех пор прошло около двадцати лет: ухоженная мостовая дорожного полотна, полукруглая терраса из святокамня, огромная башня Бдения с тяжелым основанием и островерхой крышей высотой в столько этажей, что ребенку, которым она была, это казалось сном в ту ночь, когда они с Ао пересекли Пелену, чудом оставшись в живых, хотя Элен, возможно, уже не была в полной мере человеком. Если она когда-либо была полностью человеком. Гадюка загудела внутри нее, полностью проснувшись, потягиваясь, словно хотела ускользнуть в Пелену.
Призрак вскарабкался рядом с ней.
— Ах, — выдохнул он. — Ты ее слышишь?
Она прислушалась. Пелена не плескалась о камни, как если бы это была вода, но шу-шу продолжалось в ровном, плавном ритме.
— Что это за звук? — спросила она, понизив голос.
— Биение ее сердца.
— Пелена живая? Живое существо?
Он улыбнулся, наклонив голову, чтобы посмотреть на нее. Луна зашла. В темноте его лицо было в тени. Но в его взгляде была нежность. Его присутствие было как бальзам на ее беспокойное сердце. Даже гадюка расслабилась, словно зачарованная.
— Не такая живая, как мы с тобой, или как тело принца. Я чувствую пульсацию течений под ее поверхностью. Я слышу шелест душ, кружащихся на мелководье. Там. Ты видишь?
Он указал рукой, темной линией на фоне еще более темной ночи.
Вдали от береговой линии плыли огоньки-светлячки, множество искр энергично вспыхивали, появляясь и исчезая, их было гораздо больше, чем в блеклом изнеможении Плоской Пелены. Мягкий, похожий на звон колокола звук разнесся в воздухе. Он закрыл глаза и опустил подбородок, как будто этот звук причинял ему боль.
— С тобой все в порядке?
— Нет, — резко сказал он, а затем снова хрипло: — Нет.
— Это то, что ты слышал от Шпилей? Эту Пелену?
— Да. — Мужчина, испытывающий боль, говорит так резко, если не в силах говорить громче. — Я верю, что это то, что призвало меня.
Она не знала, что сказать, потому что осознавать это было слишком больно. Он достиг конечной точки своего путешествия.
Он сказал, интимным шепотом:
— Ты сказала, что точно знаешь, в какой момент это произошло.
— Что произошло? — спросила она, но потом вспомнила, что собиралась сказать ему, когда подъехала Ксилси и бесцеремонно прервала их. Очень характерно для Ксилси. — Ой.
— Тебе не обязательно говорить мне, если ты этого не хочешь, — сказал он слишком быстро, но она услышала другое. Он хотел знать. Или ему нужен был предлог, чтобы поддержать ее разговор. Или ему нужна была причина, чтобы постоять здесь еще немного.
Она оглянулась на башню.
— Они могут увидеть наши фигуры из окон. Давай спустимся.
Вместе они спустились по внешнему склону насыпи и остановились на камнях на расстоянии вытянутой руки от туманной Пелены. В дымке то появлялась, то исчезала рябь, как будто невидимое существо подкрадывалось близко к берегу.
— Здесь мы с Ао перешли Пелену. Мы пришли с севера. Мы были всего лишь детьми.
— Если