Дорога Ведьм - Кейт Эллиот

— Измена императрице?

— Не императрице. Она суровый руководитель в суровые времена, но у нее есть одна слабость.

— Какая? — спросила Элен, ей было любопытно, что выльется из Ксилси, когда она в таком настроении.

— Все знают, что наследный принц непригоден. Все, кроме его матери, императрицы. Так что дворец и Маноры загнаны в угол. Они должны поддержать вас, Ваше Высочество, или принцессу Асталин, в надежде, что один из вас поднимется в глазах императрицы. Но в то же время, они должны всячески демонстрировать свою поддержку наследному принцу. Должно быть, именно поэтому был убит грифон-разведчик. Принцесса Асталин знала, что вы направляетесь на север, и хотела помешать вам. Но почему именно на север? Вот чего я не понимаю. Дальнее Пограничное Бдение — тупик. Что в нем такого важного? Кто такой посланник и что это значит? Сегодня утром, после того как вы умчались, я наконец-то прямо спросила Симо об этом. Он отказался отвечать. Думаю, он сам не знает.

— Никто не знает, — сказал призрак с улыбкой, которую Ксилси, без сомнения, восприняла как самодовольный триумф амбициозного, высокомерного человека, который все это время скрывал свой предательский заговор. Но Элен знала, что он искреннее развлекается. Он просто сказал правду.

Никто не знал, если принц сам не сказал им. Никто не знал, потому что у призрака не было доступа к мыслям или воспоминаниям принца.

За исключением Элен, которая, наконец, начала сама складывать все воедино. Гонка к конечному Бдению, за которым не было земли, а только океан Пелены. По крайней мере, так думали люди.

Но на самом деле за Пеленой лежала безымянная земля. Земля, населенная слишком большим количеством людей в слишком маленькой стране; со слишком большим количеством солдат, чьи хозяева вели бесконечные, пусть и небольшие, войны друг с другом и с налетчиками — Морскими Волками, — которые грабили берега океана. Ребенком она не понимала, что все это значит, знала только, что солдаты не убивают искупителей в стычках, потому что они нужны как приманка для Спор. Если господин погибал, его искупители попадали в плен и работали на нового господина. В некотором смысле, ей и Ао повезло. Их жизнь могла сложиться намного хуже.

Лувиара тоже вписывалась в загадку принца, но Элен не могла понять, как. Она упускала слишком много информации. На ее карте было слишком много белых пятен.

Впереди, у рощи, Ипис крикнула, что все чисто. Фулмо, шедший позади, начал сокращать расстояние между собой и экипажем принца. Второй экипаж не отставал от гагаста.

Лошади пустились рысью. Призрак ловко управлялся с поводьями. Научился ли он этому, наблюдая за Симо, или у него был какой-то неосознанный доступ к физической мышечной памяти принца, например, к тому, как он протягивал руки, чтобы люди могли омыть его тело и полюбоваться им?

Теперь он сказал:

— Зачем еще принцессе Асталин посылать лорда Дуэнна шпионить, чинить препятствия, поджигать святодеревья и тому подобное? Зачем убивать ценную разведчицу и редкого, удивительного грифона? Зачем архонту в уединенном озерном городке так рисковать, смело пытаясь убить принца, зная, что наказанием за неудачу будет смерть? Итак, вы можете понять, Ксилси, учитывая все это, почему такой принц, как я, стремится попасть в Бдение как можно скорее, сегодня вечером. Тем более что у нас есть сильные лошади, которые могут совершить один долгий последний забег.

Ксилси нахмурилась. Подумала. Наконец, она наклонилась в седле и отвесила поклон:

— Ваше Высочество. Все будет так, как вы прикажете.

Они прибыли на Привал Овечий Мочевой Пузырь в середине дня, весь день изнуряя лошадей. Движение на Привале было необычайно оживленным, люди прибывали из глубинки на фургонах, груженных домашними товарами. Они напомнили Элен птиц, слетающихся на зимовку, потому что Привал был самым безопасным местом, где можно укрыться холодной северной зимой.

Очень молодой и чрезмерно взволнованный провинциальный магистрат в ужасе опустился на колени, увидев принца. Закрыв лицо руками, он признался, что Резиденция разделена на квартиры на зимний сезон. Хуже того, имперские апартаменты были запечатаны, поскольку никто не осмеливался жить в комнатах, предназначенных для принца. На мебели лежал такой толстый слой пыли, что она была совершенно непригодна даже для того, чтобы накрыть на стол. Только смерть, прохрипел он, была бы подходящей наградой за его неисполнение служебных обязанностей.

— Это моя вина. — Он съежился, ожидая наказания.

— Нам нужно только сменить лошадей, так что поторопитесь, — сказал Симо дрожащему магистрату.

Лувиара стояла в стороне, у экипажа, не произнося ни слова, хотя говорить было ее обязанностью. Элен не слышала ни единого слова от собеседницы с тех пор, как они выехали из Манора Северный Пелис.

Магистрат предложил пару упряжных лошадей для экипажей, а также своего личного скакуна и лошадь для верховой езды, оставленную посыльным из Пелиса несколькими днями ранее, которую не забрали, потому что посыльный еще не вернулся. По мере того, как город прочесывали в поисках новых лошадей, толпа росла. Несколько местных жителей привели в резиденцию лошадей.

Элен пришлось выступить в роли переводчицы, потому что никто из жителей центральных земель не понимал местного диалекта, даже Лувиара. Элен легко вернулась к ритму и напеву провинции Лесоповал.

В конце концов, они не нашли больше упряжных лошадей, но смогли раздобыть еще двух приличных верховых. Им пришлось оставить одного из Охотников за Солнцем. Джирви заявил, что он в состоянии ехать верхом. Элен взяла другую лошадь, потому что почувствовала, что призрак не хочет ехать верхом. Ближе всего он находился к лошадям, когда сидел на скамье кучера. Каждый раз, когда он подходил слишком близко, животные нервно поводили ушами.

Что касается ее самой, то лошади не любили ее, но и ненависти к ней не испытывали. Они, казалось, чувствовали присутствие гадюки, но, поскольку не видели никакого скользящего движения, не связывали его с Элен, как это часто бывало с собаками, — именно поэтому собаки ее избегали. Она попросила себе флегматичную кобылу постарше, которая, казалось, не собиралась упираться, и на этом крепком скакуне поехала прямо за экипажем. Фулмо и Джирви взяли на себя арьергард, а Ипис и Ксилси — авангард. Они двинулись дальше, когда солнце уже клонилось к западу.

Местность стала более ровной. Высохшие озера наводили на мысль, что когда-то по этим местам текла на запад великая река. Возможно, сейчас она протекает под Дальней Пограничной Пеленой.

Когда солнце