Правила волшебной кухни 10 - Олег Сапфир

— Я вообще-то опасен! — обернувшись мне вслед крикнул монстр.

— Знаю-знаю! — ответил я. — Очень опасен! Правда опасен! Верю! Но лучше попробуй завтра, ладно?

Монстр тяжко вздохнул, опустил плечи и уронил свой фонарь обратно на землю. Пробурчал что-то о том, что люди уж не те пошли, а после побрёл куда-то по своим монстрячим делам. Я же нагнал брата.

В «Марину» я вернулся до такой степени усталый, что отрубился буквально сразу же. Поднялся наверх, рухнул на кровать даже не раздеваясь, закрыл глаза и… всё. На сегодня точно всё.

Утро следующего дня встретило меня солнцем, кофе и обычной человеческой работой. Спустившись вниз в прекрасном настроении, я сказал Индзаги, что стаф сегодня беру на себя. Итальянцы, конечно, обожают свою национальную кухню, но ради разнообразия и расширения кругозора, им не помешает навернуть чего-нибудь новенького.

Капустные листья. Фарш. Рис. Что же это такое я готовлю?

— Маринари! — услышал я крик из зала. — Маринари, выходи!

Рядом с баром стоял Антон Гореликов, и выглядел мужчина при этом так, что за ним только что гнались. Толком не поздоровавшись, он выпучил на меня глаза и спросил:

— Пахнет тем, о чём я думаю?

— О, да, — улыбнулся я. — Решил побаловать итальянцев голубцами.

— Мне двадцать четыре штуки заверни! — выпалил Гореликов. — Я заплачу! Они не оценят, а я заплачу!

Я же рассмеялся, сказал, что специально для господина посла сделаю лишнего, и в итоге без голубцов никто не останется. Вернулся на кухню и принялся готовить. В итоге через пятнадцать минут зарядил почти готовое изделие добиваться в конкектомат, и сделал это очень вовремя.

— Артуро, — заглянула на кухню Джулия. — Там к тебе снова этот голубь пришёл.

— От Дожа?

— От Дожа, — кивнула кареглазка и скрылась.

Я же вышел и сразу увидел уже знакомого мне паренька в ростовом костюме. Не такой замученный, как обычно, он сидел рядом с Гореликовым за барной стойкой и попивал кофе.

— Курлы-курлы, друг мой! — подошёл я к голубю.

— Курлы, — отозвался тот.

— Что опять случилось? С чем ты пожаловала сегодня, птица мира?

— Сегодня без писем, — сказал парень. — Дож попросил передать на словах о том, что в клинику на острове Мурано поступили новые одержимые.

— А ещё он наверняка попросил передать, — догадался я, — что ни на что не намекает.

— Именно, — удивился голубь, выпучив на меня глаза. — Вот прямо слово в слово.

Я же ненадолго задумался.

— М-м-м-м… так, — сказал я. — Передай, пожалуйста, синьору Дожу, что так оно не работает. Я не могу прямо сейчас сорваться и бежать лечить одержимых, потому что процесс требует восстановления. Я сейчас не могу это сделать чисто физически…

К слову, я сейчас нисколечко не врал. Не могу. А даже если бы и мог… ну правда. Одержимые, которые содержатся под присмотром, никому вреда не причиняют. Гораздо опаснее те, которых ещё не вычислили, и как будто бы тратиться нужно именно на них.

— Гореликов? — спросил я. — А холодец будешь?

— Ну конечно же буду! — заорал он на весь ресторан. — А у тебя есть⁈

— Есть, — улыбнулся я.

В этот же момент дверь ресторана распахнулась, и внутрь зашёл Абрам. Взволнованный, но чертовски довольный.

— Синьор Маринари! — домовой пожал мне руку и тоже пристроился за баром. — Я с радостной новостью.

— Ты серьёзно? Новости бывают радостными? Что-то я, признаться, отвык от такого.

— Привыкайте заново, синьор Маринари! Помещение для вашей клиники готово. И уже целая куча людей подала заявки на лечение. Вот документы, — Абрам положил на стойку перед собой пухлую папочку. — Всё подписано. Документы составлены именно так, как мы с вами и договаривались. Клиника не несёт ответственности за возможные побочки, люди информированы о том, что лечение экспериментальное, все дела…

— То есть всё по закону?

— Именно!

— И впрямь радостная новость, — кивнул я.

За следующие пару часов я успел сбегать в заготовочный цех, забрать моих чудо-психиатров в виде чёрных шарфиков, и добраться до помещения клиники. Старенькое палаццо в паре кварталов от «Марины», отдельный вход между аптекой и обычным подъездом, красивый фасад… сказка, короче говоря.

Внутри три комнаты. Приёмная с ресепшн, небольшая кладовка свободного назначения и непосредственно сам рабочий кабинет. Светлый, чистый, прямо-таки каноничный — так и должны выглядеть кабинеты мозгоправов.

Ну а первым моим пациентом оказался синьор лет пятидесяти со страдальческим выражением лица. Присев на кушетку, он явно попытался рассказать мне о своём недуге, но вместо этого просто завыл, как глухонемой, и заплакал.

— Ясно…

Закрыв дверь на замок, я повязал вокруг шеи пациента шарфик. Тот в свою очередь провёл быструю диагностику и сказал:

— Очень сложный случай. Если честно, я даже не знаю — браться или нет.

— То есть?

— То есть заряд энергии было бы логичней потратить на того, кого мы вылечим наверняка.

— Отставить! — рявкнул я. — В клинике Маринари перебирать пациентами не будут. Есть какая-то угроза жизни от твоего лечения?

— Нет-нет, — ответил чернушка. — Угрозы никакой. Максимум, что может случиться, так это… ничего.

— Тогда надо пробовать, — сказал я. — Главное старайся. Если что, я буду рядом.

Я присел за свой стол и принялся возиться с бумажной работой, которую мне любезно занёс Абрам. Чернушка принялся лечить, а синьор пациент лечиться. Короче говоря, каждый занялся своим делом.

Прошло около получаса, когда я смекнул — в кабинете стало как-то подозрительно тихо. Подняв глаза на больного, я улыбнулся.

— Так, — сказал я, вставая с места. — Теперь мне вообще ничего непонятно…

Мужчина спал. Я подошёл к нему, положил руку на плечо и просканировал своим даром. Болезнь ушла и чернушка справился, но… как оказалось, под болезнью скрывалась одержимость. Вот только не совсем обычная.

— А ты сможешь вернуть его болезнь? — спросил я. — Частично? Так, чтобы сама болезнь была, но не вредила?

— Ну-у-у-у, — протянул шарф. — В принципе, могу.

— Делай…

Я смотрел на спящего синьора и понимал — как же мне повезло! Прямо сейчас передо мною был одержимый, у которого не было связи с… э-э-э… центром одержимости? Короче! Насколько я понимаю, его просто вычеркнули из списков, когда носитель заболел. Он был