Дочь медведя, или Предсказанная перевёртышу - Оксана Чекменёва

– С настоящим? – тут же вскинулся Клещ.

– Нет, просто цвет отделки такой, – улыбнулся ему Томас.

– Жаль, – сник Клещ. – А ты точно не хочешь попробовать подзаработать реставрацией вещей? Цены б нашей команде не было бы. Мы ищем, вы приводите в порядок…

– Нам бы еще того, кто чистит, вот тогда точно хорошо заработали бы, – мечтательно протянул Моня, указывая на пятна на штанах Томаса, там, где пировала Ноппи. – После того, как академию закончим, конечно. Тут-то кормят, а что потом?

– А потом у нас будет диплом и отличная работа, – взявшись за ручку двери, усмехнулся Томас. – Для пятен есть очищающий артефакт. А здешняя форма вообще самоочищающаяся.

И он открыл дверь в небольшой холл с лестницей на второй этаж, прямо перед нами, окошком рядом с ней и двумя дверями по бокам.

– Господин Илус, мы к вам. – Мой спутник притормозил возле окошка, сквозь которое виднелась крохотная комнатка со столом под ним, шкафом сбоку и дверью напротив.

Сначала ничего не происходило, а потом в комнатку зашел гном средних лет, устроился за столом и внимательно нас оглядел.

– Новенькие?

– Новенькие, – подтвердил Томас, я лишь кивнула.

– Уже зачислены? Сильные, стало быть, – покивал гном, одобрительно глядя на нас и подтягивая к себе небольшую стопку журналов. – Земля? Камни? Иллюзии?

– Вне классификации, – качая головой на каждое предположение, ответил Томас.

– Потрясающе. Ну а ты? – это уже лично ко мне.

– Тоже, – пришла моя очередь отвечать.

– Не может быть! Сразу двое? Потрясающе! – засуетился гном, вытаскивая из стопки нижний журнал, сиреневый с золотистым корешком. – Двое сразу! Невероятно! Ну, давайте пропуска, буду вас регистрировать. Комнаты для платников?

– Нет, – замотала я головой.

– Да, – подтвердил Томас.

– А фамильяры-то твои? – решил уточнить у меня гном.

– Ее! – тут же вскинулся Клещ. – Мы с ней по своей воле, подтверждали уже.

– И на довольствие нас поставить обещали, – подхватил Моня, делая свои самые жалобные глазки. – Я тоже ее, просто он меня несет, у меня ножка больная.

– Лесные мы, – пояснила Лапка с другого моего плеча. – Не из питомника.

– Ага, ага… – чуть заторможенно покивал гном и сделал вывод: – Твои все, стало быть. – И уже Томасу: – А ты, значит, без фамильяра, ага.

– С фамильяром! – раздалось возмущенное у Томаса из-за пазухи.

– У меня кошка, – пояснил хозяин и пазухи, и Ноппи, ставя на пол мой саквояж и доставая из кармана пропуск, я последовала его примеру. – Просто застенчивая очень.

– Ох ты ж, страхолю… кхе… необычная какая, – рассматривая фото на пропуске Томаса, господин Илус аж закашлялся. – Ну да ничего, всякое бывает. Горшки, миски и подстилки на складе выдадут вместе с остальными вещами, дыры только к концу недели сделать смогут, когда точно станет известно, сколько фамильяров вместе со студентами прибыло, тут уже заявку плотникам и ведьмам подавать нужно.

– Мне не нужно, Ноппи без меня не гуляет, – покачал головой Томас.

– Какие дыры? – растерялась я.

– Отверстие в двери комнаты, зачарованное, чтобы твои фамильяры могли входить и выходить, когда дверь закрыта, – пояснил всезнающий Томас.

– Нам надо! Надо дыру! – тут же сориентировался Клещ. – Подавайте заявку.

– В пятницу придут, – делая пометку в журнале, кивнул гном. – До среды экзамены, в четверг результаты объявят, окончательные списки поступивших вывесят, вселение и все такое. Так что, в пятницу, не раньше.

– Мы подождем, – закивала Лапка, осуждающе посмотрев на наигранно-расстроенно застонавшего Клеща. – Жили же как-то столько лет без зачарованной дыры, и еще четыре дня проживем.

– Так, держите. – Гном выложил на «подоконник» наши пропуска и два ключа. – Тебе, Риони, восьмая комната, окно на парк выходит, тебе, Иветтомассор, двадцать третья, в другую сторону, уж извини, но из платных только такая осталась.

– Я переживу, – забирая свой ключ, криво улыбнулся мой спутник. – И, если не сложно, называйте меня просто Томас.

– Не сложно, – ухмыльнулся комендант. – Идите, обустраивайтесь, если какие проблемы, обращайтесь ко мне.

– Пойдем, провожу тебя. – Убирая ключ и пропуск в карман, Томас вновь подхватил мой саквояж и снова первым направился в левое крыло. Потрясающе, он знает даже расположение комнат в общежитии! Неудивительно, что парень не захотел стоять в очереди за картой и прочими подсказками.

Мы сделали буквально шага два по коридору, я толком и осмотреться не успела, когда вторая от входа в крыло дверь распахнулась, и из нее вышла высокая девушка с каштановыми волосами, убранными в высокий хвост, в розовой форме с серебристой отделкой. Оборотница из медвежьих, возможно, нечистокровная.

Окинув нас взглядом и не сочтя особо интересными, она прошла мимо, направляясь по своим делам куда-то прочь из общежития. А мы остались стоять, я – потому что Томас остановился, а он, глядя вслед оборотнице и едва слышно шепча:

– Дочь медведя…

День первый. Понедельник

Несколько секунд все стояли и молчали. Первым, как всегда, не выдержал Клещ:

– Риони, кажется, он запал на эту самочку. Пойдем сами искать свою комнату, думаю, не заблудимся.

– Здесь же номера на дверях, – указала на очевидное Лапка, метнулась с моего плеча на пол, а потом вперед, по коридору. – Вот она! – крикнула, стоя возле предпоследней двери справа.

– А-а-а-а-а! – раздался вдруг чей-то визг. – Крыса!

– Где? – тут же привычно напрягся Клещ. Он у меня был непревзойденным охотником за грызунами, и это тоже было одним из наших небольших приработков.

– Вон. – Наконец, я заметила кричавшую. Девушка высунулась из приоткрытой двери, напротив той, возле которой топталась Лапка. И именно в нее и тыкала пальцем. Увидел это и Клещ.

– Да какая же это крыса? – разочарованно протянул он. – Это ласка.

– Простите, а вы много крыс видели? – поинтересовалась моя питомица, развернувшись к девушке.

– Вообще не видела, – растерянно ответила та, потом решительно вышла из комнаты и присела на корточки: – А ты фамильяр, да? Вот здорово, у нас фамильяр будет жить! А можно тебя погладить?

Даже отсюда я увидела, как Лапка тяжело вздохнула и оглянулась на нас, словно прося совета.

– Может, лучше меня? – Моня забарахтался под мышкой у Томаса, но, не сумев выбраться, кусаться не стал, а вежливо подергал его за лацкан. – Отпусти меня, пожалуйста.

– Что? – Томас вздрогнул, словно очнувшись, огляделся по сторонам, перевел недоумевающий взгляд на Моню.

– Отпусти меня, тут я уже сам дойду, – попросил тот.

– Да, конечно. Прости, что-то я… – Опустив Моню на пол и заметив, что тот бодро поковылял к девушке, которая уже осторожно гладила Лапку, Томас снова оглянулся, но оборотница уже вышла на улицу. Тряхнув головой, он