Академия Равессар - Ксения Кано

Я успела подставить левое предплечье, не дав удариться лицом. Попыталась уйти под его рукой, но человек с разбитым носом уже подошёл с другой стороны.

На этот раз они действовали вместе.

Одну руку прижали к камню, вторую потянули назад. Я ударила затылком, не попала, попробовала наступить человеку на стопу. Он лишь сильнее вывернул локоть.

— Держи её спокойно, — сказал Дорвен. — Мне нужен палец, а не сломанная кисть.

Его рука полезла под ворот рубашки.

Я дёрнулась так резко, что в плече что-то болезненно натянулось. Дорвен вытащил цепочку счётной пластины, не заметив спрятанного глубже кулона, и поднёс свой артефакт к моему.

Металл соприкоснулся с тихим щелчком.

— Теперь прижми ей руку сюда.

Я перестала следить за дверью.

Всё внимание стянулось к чужим пальцам, которые разжимали мою ладонь. За спиной был человек, впереди — стена. Мне не давали ни отступить, ни повернуться. Дорвен держал две пластины и ждал, пока ему подведут мою руку.

Я уже видела такое терпение.

Тот, кто ждёт, пока тебя удержат правильно, никуда не торопится.

— Отпустите.

Слова прозвучали хрипло, почти неразборчиво.

Человек за спиной что-то сказал. Я не поняла. Почувствовала его дыхание возле уха и рванулась ещё раз, теперь уже не думая, чем это закончится для плеча.

Сила поднялась сама.

Не заклинанием, не привычным откликом на намерение. Внутри будто распрямилась тяжёлая пружина, которую слишком долго удерживали сжатой.

Браслеты мгновенно нагрелись.

Я вскрикнула и попыталась отдёрнуть руки, но меня держали. Металл сдавил предплечья, и боль оказалась такой сильной, что на мгновение всё остальное исчезло. Пластины, чужие пальцы, стена — я больше не могла различить, что причиняет боль и от чего нужно освобождаться.

— Дорвен, у неё…

Сила ударила в преграду ещё раз.

На этот раз я услышала тонкий звон.

Свет вспыхнул под опущенными ресницами, а затем давление на руках исчезло. Не от браслетов — чужие руки отпустили меня одновременно.

За спиной что-то тяжело ударилось о дерево. Раздался треск, крик, звон катящегося металла.

Меня отбросило от стены. Я упала на колени, не сумев выставить руки, и согнулась, прижимая их к животу.

Браслеты продолжали сжиматься.

Я не видела, куда делись остальные. Не понимала, почему стало столько пыли. Пыталась вдохнуть и не могла удержать в голове ничего, кроме необходимости снять с себя металл.

Пальцы скользнули по раскалённому краю.

Боль стала ещё сильнее, а потом пол качнулся навстречу лицу.

Первым вернулся звук.

Кто-то тяжело дышал неподалёку. Дыхание прерывалось короткими стонами, и я несколько мгновений не могла понять, мои они или чужие.

— Руки не трогайте. Сначала оттащите от обломков.

Я открыла глаза.

Дверь зала стояла распахнутой. У порога лежал полукровка, державший её ногой. Теперь он сидел, привалившись к косяку, и прижимал ткань к рассечённой голове.

Человек с разбитым носом находился у противоположной стены. Его рука была выгнута под неестественным углом, а плечом он опирался на обломки скамьи.

Дорвен лежал ближе. Над ним склонился целитель. Когда тот попытался повернуть его, демон захрипел и вцепился здоровой рукой в чужой рукав.

Я двинулась, собираясь отползти.

— Лежать, Вейл.

Ксарен стоял у меня сбоку. Я не слышала, как он вошёл.

— Сила ещё поднимается?

Я попыталась прислушаться к себе и встретила знакомую глухую преграду.

— Не чувствую.

— Жар усиливается?

Браслеты всё ещё жгли кожу, но уже не сжимались.

— Нет.

Он опустился на одно колено и посмотрел на руны, не касаясь металла. Потом поднял голову:

— Эту осмотреть после остановки кровотечения у Дорвена. Не трогать руки, пока артефактор не проверит ограничители.

Я повернула лицо к полу. Возле моей ладони лежала счётная пластина. Цепочка ещё держалась на шее.

На поверхности светилась девятка.

Перевод не завершился.

Но сейчас эта подробность оказалась совершенно неважной.

Я смотрела на Дорвена, пока целитель не заслонил его спиной.

— Он умрёт? — спросила я.

Ксарен проследил за моим взглядом.

— Если не помешаете целителю, скорее всего, нет.

Я замолчала.

В лечебном крыле пахло горячим металлом и травами.

Меня посадили на край узкой кушетки, положив руки на сложенную ткань. В соседнем помещении работали с Дорвеном. Его спутника внесли следом; даже через закрытую дверь было слышно, как он выругался, когда целитель коснулся сломанной руки.

Иара пришла раньше, чем закончили мой осмотр.

Она отодвинула лампу, чтобы лучше видеть браслеты, и вынула из футляра тонкий инструмент. Я невольно отстранилась.

— Снимать не буду, — сказала она. — Положите руки ровно. Мне нужно проверить оба контура.

Я подчинилась. Под краями металла кожа покраснела и местами начала покрываться волдырями. Пальцы двигались, но каждая попытка согнуть кисть отзывалась глубокой болью.

Ксарен стоял у изножья кушетки.

Иара долго проверяла руны. Один раз вернулась к уже осмотренному участку, изменила положение инструмента и повторила действие.

— Крепления целы, — сказала она наконец. — Основная блокировка восстановилась. Аварийный контур сработал, но весь импульс не удержал.

— Насколько большой прорыв? — спросил Ксарен.

— По следам на артефактах — малая часть общего давления.

Я посмотрела на неё.

В памяти снова возникла разбитая скамья и рука человека у стены.

— Малая?

Иара не отвела глаз.

— Большую часть приняли ограничители.

От этих слов стало холодно, несмотря на горящие предплечья.

Ксарен попросил показать место на браслете, которое её смутило. Они несколько мгновений говорили о наложении контуров и задержке отклика. Я понимала отдельные слова, но не могла удержать объяснение целиком.

Наконец Иара закрыла футляр.

— Без