Неспокойные артефакты Эм/ Как я влюбилась в дознавателя - Анна Каляда

До субботнего вечера оставалось два дня, и я решила, что не буду сходить с ума от ожидания. Нет, я займусь делом. Например, разберу заказы. Проверю амулеты. Схожу на собрание в Академию, куда меня пригласил Сэм. А потом, ближе к субботе, заберу у Роззи платье и позволю себе немножко поволноваться. Таков был план. И он почти сработал.

Королевская Академия магических наук располагалась в Верхнем городе и занимала целый квартал: три корпуса, соединённых крытыми галереями, обсерватория, библиотека и парк, в котором, по слухам, до сих пор бродили призраки давно почивших профессоров. Я бывала здесь всего пару раз — когда бабушку приглашали читать гостевые лекции, — и каждый раз чувствовала себя немного не в своей тарелке. Слишком много мрамора. Слишком много гербов. Слишком много студентов, которые смотрят на тебя так, будто ты ошиблась дверью.

Сегодня Академия гудела. Выпускники в парадных мантиях сновали туда-сюда, преподаватели с озабоченными лицами несли кипы бумаг, а у главного входа толпились взволнованные родственники. Кто-то приехал в экипаже с гербом, кто-то пришёл пешком, как я. Сэмуэль ждал меня у ворот — без обычной дурашливой улыбки, в отглаженной мантии и причёсанный. Я почти не узнала его.

— Сестрёнка Эм! — он просиял, увидев меня, и я поняла, что это всё-таки он, просто очень старается выглядеть взрослым. — Ты пришла! Я боялся, что ты забудешь!

— Я обещала, — сказала я, поправляя воротник его мантии. Привычка, от которой я, кажется, уже никогда не избавлюсь. — Ну, веди. Что за собрание?

— Выпускное, — он взял меня под руку и повёл к главному входу. — Нам расскажут про распределение, про вакансии, про то, кто куда поедет после выпуска. А контактным лицам — про то, как нас поддерживать и всё такое. Ничего сложного. Просто посидишь, послушаешь, распишешься.

— И ради этого ты меня звал? — я покосилась на него с подозрением. — Собрание, распределение, ведомость? Сэм, ты мне что-то недоговариваешь.

— Ну… — он замялся и почесал затылок. — Ещё там будут объявлять лучших выпускников. И я… в общем, я в списке.

Я остановилась прямо посреди галереи.

— Сэмуэль Вольт. Ты — лучший выпускник?

— Не самый лучший! — тут же замахал он руками. — В списке! В середине списка! Но всё равно в списке! По кафедре теоретической магии. У меня работа по трансформации плетений заняла третье место на факультете. Я не говорил, потому что боялся сглазить.

Я уставилась на него. Тот самый Сэмуэль, который вечно одалживает два серебряных на таверну, забывает шарф в аудиториях и выращивает плотоядные фикусы, — занял третье место на факультете.

— Сэм, — сказала я, и голос предательски дрогнул, — бабушка Эмма гордилась бы тобой. И я горжусь.

Он моргнул. Потом ещё раз. А потом его лицо озарилось такой искренней, такой мальчишеской радостью, что я невольно улыбнулась в ответ.

— Ладно, хватит, — буркнул он, отводя взгляд, но я заметила, как он украдкой шмыгнул носом. — А то расплачусь, а мне ещё речь толкать.

— Ты — и речь?

— Короткую. Очень короткую. Обещаю.

Мы вошли в просторный зал, уже заполненный людьми. Выпускники сидели впереди, родственники — на боковых скамьях. Я заняла место во втором ряду, разглядывая гербы на стенах и дубовые балки под потолком. Пахло старым деревом, книгами и лёгким озоном — где-то неподалёку явно работал магический генератор.

Собрание началось. Пожилой магистр в тёмно-синей мантии говорил что-то про академическую успеваемость, про «светлое будущее магической науки» и про «ответственность выпускников перед короной». Я слушала вполуха, разглядывая зал. Выпускники — человек сорок, не больше. Родственники — родители, дяди, тёти, у некоторых, как у Сэма, просто близкие люди. И стенды на стенах — с фотографиями выпусков прошлых лет.

Я уже хотела отвести взгляд, когда заметила знакомое лицо. Холодные светлые глаза, резкие черты, тяжёлый подбородок. Та самая фотография, которую Марта показывала нам несколько дней назад. Орлан Кросс.

Сердце пропустило удар. Я оглянулась — Сэм сидел ко мне спиной, магистр продолжал говорить, никто не смотрел в мою сторону. Я осторожно встала и подошла к стенду.

Это был стенд выпускников двенадцатилетней давности. Орлан Кросс — в верхнем ряду, с подписью: «Лучший студент кафедры прикладной артефакторики». Рядом с ним — ещё несколько имён, которые мне ни о чём не говорили. Но одно имя я всё-таки нашла. Тобиас Вэлл. Ассистент Марты. Тот, кто пропал.

Их фотографии висели рядом. Два друга? Два сообщника? Или убийца и его первая жертва?

— Госпожа? — раздался голос за спиной, и я вздрогнула. — Вам помочь?

Я обернулась. Рядом стоял молодой человек в мантии Академии — кажется, из младших преподавателей. Рыжеватый, веснушчатый, с табличкой «Архивариус» на груди.

— Я… изучаю историю Академии, — сказала я, надеясь, что голос звучит убедительно. — Эти выпускники… кто-то из них ещё работает здесь?

Архивариус нахмурился, вглядываясь в стенд.

— Орлан Кросс — трагическая история, — сказал он. — Очень талантливый, но погиб в пожаре. Тобиас Вэлл — пропал. А остальные… кто-то уехал, кто-то работает в Верхнем городе. Но если вам нужны подробности, лучше обратиться в архив. Там хранятся личные дела всех выпускников.

— Архив работает? — спросила я, стараясь не выдать волнения.

— По вторникам и четвергам, — кивнул он. — С десяти до четырёх. Приходите, я помогу.

— Спасибо, — я запомнила: вторник, четверг.

Собрание закончилось через полчаса. Сэма вызвали на сцену — он поднялся, чуть споткнувшись о ступеньку, и пробормотал короткую речь, в которой поблагодарил Академию, преподавателей и «одного очень важного человека, который верил в меня, даже когда я был оболтусом». Я сидела с комком в горле и думала о том, что бабушка Эмма, наверное, слышит его оттуда, где она сейчас.

После собрания Сэм подбежал ко мне, сияя:

— Ну как, не опозорился?

— Ты был прекрасен, — честно сказала я.

— Спасибо, что пришла, — он порывисто обнял меня, и на мгновение я почувствовала себя виноватой. В конце концов, он просил меня просто поддержать его. А я, оказывается, ещё и искала улики.

— Ты же знаешь, я всегда прихожу, — сказала я, взъерошив его волосы. — А теперь — беги. У тебя ещё,