Громов. Хозяин теней. 9-2 - Екатерина Насута
— А на фига?
Кто-то громко рассмеялся. Нервно так… гимназисты? Тоже какие-то… незнакомые. Точно незнакомые. Я вот за те недели, пока торчал на выставке, всех почти в морду лица узнавать начал. А уж участников конференции и подавно.
Эти же…
Откуда взялись? Причем наглые. Чьи-то сыночки, которых в обход протокола на конкурс протащили? Или…
— Её родители, узнав о появлении Татьяны, прибыли… — медленно и с расстановкой продолжил Шувалов.
— И? Димка, я тебя пну!
— В свете не принято пинать собеседника. Есть другие способы выразить своё ему неудовольствие.
— Потом расскажешь. Проникнусь, воспитаюсь и не буду пинаться. А вот сейчас…
— Скажем так… разговор получился не совсем таким, как Татьяна рассчитывала. Я стал невольным свидетелем…
— Орали?
— Выражались излишне эмоционально.
— Мне его тоже порой пнуть хочется, — сказал Орлов. — Когда он выделываться начинает…
— А я и пинал, — Демидов поддержал Никиту. — Только он в ответ дерется! А если человек дерется, то он ещё не совсем потерян для общества!
Георгий Константинович лишь головой покачал. Укоризненно так…
— А где Сергей? — я обернулся, вдруг поняв, что давно уже не видел нашу троицу. — И Елизар. И…
— Их проводили в другой зал, — Георгий Константинович произнёс это с улыбкой, но как-то так, что… я не поверил. — Как и других слишком юных участников… на всякий случай. Всё-таки дети. В присутствии Государя могут растеряться. Что-нибудь учинить…
Ага, а он и Евдокия Путятична остались с нами. Ладно, он нас сторожит, но ведь и она сопровождает.
Хотя…
Доверять, так Карп Евстратович сказал?
И не думать, что я самый умный? И вообще…
— Татьяне фактически выдвинули ультиматум. Предложили два пути, или монастырь, или брак с кем-то из рода… — Димкин рассеянный взгляд тоже скользил по залу.
Что видел?
Что примечал?
То же, что и я? Вот те… ладно, буду вежлив, дамы элегантного возраста, обвешенные драгоценностями, как елки игрушками. Их я при посадке не видел. Уж больно колоритные… или раньше сели? А вот Смолянки другие. Я помнил тех, внизу, которые шли наверх. Четверо девиц выделялись среди прочих не только скромностью нарядов, но и манерами. И теперь… наряды те же, но лица… другие девушки.
Причём дама, их сопровождавшая, осталась прежней.
— Причём и то, и другое требовалось быстро… ей было велено собираться домой.
— Она не захотела, — поддержал я беседу и отвернулся, чтобы не глазеть.
Что бы тут ни происходило, это… началось.
— Да. Она видела свой путь. И её дед был согласен, но поскольку Татьяна пока подчинена воле родителей, то его слово не имеет должного веса. Кроме того у Одоецких с ним разногласия по гильдейной линии.
— А уйти?
— Она ещё слишком юна…
— И как тогда?..
— Отец предложил компромиссный вариант.
Ну-ну, мне прямо интересно стало. Компромисс в исполнении Шуваловых.
— Если они так хотят выдать Татьяну замуж, то почему бы не выдать за Германа, как это изначально планировалось. Наш род в последнее время весьма неплохо себя показал.
Я думаю.
Также думаю, что Одоецкие это «показал» тоже оценили.
— Договор о помолвке будет подписан. И заверен юридически. Мы не требуем приданого или чего-то ещё, однако до свадьбы опека над Татьяной Одоецкой переходит к роду Шуваловых.
Мне было сложно не заржать.
Всё-таки весёлые они ребята, некроманты… и у Одоецкой выбор появился, в монастырь, замуж или под опеку Шуваловых, у которых такой понимающий и болезненный, как я полагаю, Герман.
Зуб даю, что полученные на кладбище раны не дают ему покоя.
Ну и требуют постоянного наблюдения у целителя.
У очень надежного целителя.
— Отец обещал Татьяне, что не будет препятствовать занятиям медициной, как и работе в госпитале или под руководством Афанасия Никитича… тем паче, что тот всегда мечтал открыть женские целительские курсы.
А тут и повод такой.
— Такие, чтобы по окончании их слушательницы получали лицензию на практику… Шуваловы всецело поддерживают эту идею, как и в целом идею больших возможностей для женщин. Вот… для света будет сделано объявление. Состоится большой приём. Пока пустят слух, что Татьяна решила вернуться из монастыря, куда убежала в поисках себя…
А нашла и решила замуж сходить.
Чего, логично.
— Думаешь, поверят? — я спросил так, для поддержания беседы.
Чтоб… а в этом зале, чувствую, случайных людей вовсе не осталось.
— А это не так и важно, — Димка поглядел на меня как-то очень по-взрослому. — Главное, что выглядеть это будет прилично…
Ну да, ну да… главное, чтобы костюмчик сидел. А на ком — это уже детали.
— И поэтому он пригласил её в театр? — уточнил Орлов.
— Он просто пригласил. А раз планировался выход в свет, то Татьяну бы заметили, сообщили… и в принципе стоило вопрос, наконец, разрешить. Нет, принуждать её никто не собирается.
Ага, некроманты у нас ребята умные, без принуждения разберутся.
Театр.
Бал.
Там ещё куда сходят. На медицинские курсы…
— И если она захочет в будущем разорвать помолвку, то никто не станет противиться…
Не захочет.
Она оценит. Или уже. Она слишком многое успела увидеть, так что… эта Татьяна — другая. Не та Одоецкая, которая была в свите Великой княжны. Лучше или хуже, не возьмусь судить, но другая.
— Пусть… всё получится, — сказал я шёпотом.
Искренне, между прочим. И вправду, пусть хоть кто-то будет счастлив.
А по залу прокатился шелест. Дамы вставали, приветствуя Государя.
Я же поморщился.
Свет… если от Великих Княгинь сияние до меня не докатывалось, то это заполнило всю обеденную залу. Сейчас Его императорское величество не сдерживались. Шел государь широким шагом, и точно откликаясь на тяжелую поступь эту, цеппелин вздрогнул.
И снова.
Государь остановился. Ну и свита его — а явился он не в гордом одиночестве — тоже остановилась.
— Прошу сохранять спокойствие! — бодро возвестил уже знакомый тип в форме. Всё-таки капитан? Или… ладно, пусть будет капитаном. Надо его как-то обозначить. — Мы просто вошли в зону ветров! Чем выше подъем, тем сильнее ветра. А погода сегодня особенная!
И снова намёк почудился.
Ну… нет, у меня нервов никаких не хватит! Нельзя же вот так… сидим. Едим. В обстановке всеобщей торжественности. Играет оркестр, скользят стюарды, разнося блюда.
Светские разговоры.
Тихий смех… и снова вибрация металла под ногами. Цеппелин то мелко