Громов. Хозяин теней. 9-2 - Екатерина Насута

— Вот там, по правую руку, видишь? Патриарх… — Шувалов сидел в пол-оборота к главному столу, но при этом умудрялся всех видеть. — Если здесь, стало быть, миром договорились.

Патриарха я узнал по облачению.

Выделяется среди лиц светских.

— Это для многих знак… а с ним рядом, видишь? Молодой монах? Это его племянник, который должен стать следующим Патриархом…

Обычный, однако. Даже сияние не могу оценить, потому что Его императорское Величество собственною силой всех глушат.

По левую руку от Государыни сидит Алексей Михайлович. Рядом с ним — Михаил Иванович… дальше тоже пошли Романовы.

— Тот, который в светлом костюме — младший брат Государя. Очень своеобразная личность, — продолжал Димка. — Широко известен своим либерализмом. Ходят слухи, что он пытался жениться на мещанке…

— Почему пытался?

— Без разрешения Государя такой брак считается недействительным. А тот разрешения не дал. Однако Николай Иванович в пику брату поселил свою… даму сердца в особняке. И помолвку с особой весьма… приличной, соответствующей статусу, разорвал.

Какой нехороший человек.

Интересно, мог ли он… ради чего? Ради большой любви? Ради любви люди и не такую дичь творят. А уж если о заговоре идёт речь, то и вовсе… тут ведь и любовь, и власть, и реформы либеральные или что там ещё.

— Он вроде как тайно с нею венчался, но это не имеет значения…

— В смысле?

— Там сложно всё… Сав, не глазей прямо. Это неприлично. Если допустить, что венчание состоялось, то с точки зрения церкви брак действителен, однако юридически он не будет признан. То есть их дети не получат никаких прав на титул и всё, что с этим титулом связано. Да и престолонаследниками не будут считаться. Не говоря уже о том, что Великого князя государь может отрешить от чинов, должностей и забрать капиталы под опеку.[1]

Как-то я к этому мужику и сочувствием проникся.

Ну, на минуту-другую.

Страдающим и ущемленным он не выглядел.

— Поэтому и не решится, — Орлов тоже держался свободно, на Романовых не пялился. — Слишком многим рискует… он любит жить красиво. И нет, Сав, вряд ли он… у него, кстати, только дочери. Две.

— Незаконнорожденные, — подтвердил Шувалов. — Ему незачем ввязываться в это. Девочки по закону всё равно не наследуют. А вот там дальше Михаил Николаевич.

Сухой строгий мужчина в темном костюме.

— Дядя нынешнего государя… и к слову, если уж кого подозревать, то его.

Сидит прямо. Выражение лица… искусственное напрочь. Один в один как те государи, на портретах. Это он готовится к написанию нового? Или в целом тренирует?

— Он известный ретроград. Считает, что перемены — зло, ведут к расшатыванию устоев и всё такое… одно время его думские пытались привлечь в свои ряды.

— И?

— Не ужились. Поняли, что он точно не станет делиться властью. Им же не самодержавный самодержец нужен на самом-то деле, а номинальный. А этот из тех, кто действительно стал бы править…

Мог бы такой вляпаться в заговор?

Не сомневаюсь.

Но…

— У него трое сыновей. И дочери… воспитывают дома, говорят, что чуть ли не так, как в старину… что будь его воля, он бы в тереме их запер.

Верю.

Охотно.

И что это дает, кроме подозрений?

Ничего.

Личность, судя по всему, одиозная. Но именно этим и отпугивает. Заговор — штука коллективная, а если человек и в свете единомышленников не нашёл, то кто ж за ним в заговорщики сунется?

— Патриарх… ну, его глупо подозревать, потому как в возрасте он. И семьи нет. Наследника нет. Он ведь монах, — Орлову, кажется, игра в детектива понравилась. — Как и его преемник… он принял постриг, когда прошел обряд и дар свой получил.

— А расстричься… ради государственной необходимости?

— Можно, — чуть подумав, ответил Шувалов. — Однако расстриг никто не уважает. И такого государя не примут… скорее всего.

Угу.

И ага… и снова жопа. Нет, в самом-то деле…

— Сав, ты мне другое скажи, — Шувалов покосился куда-то в сторону. — Почему в свите Государыни столько новых лиц?

Договорить он не успел, потому как цеппелин вздрогнул как-то совсем иначе, и тут же раздался протяжный скрежет-стон.

— Прошу сохранять спокойствие! — тотчас встал тот тип, в форме. — Цеппелин набирает высоту, вследствие чего давление снаружи падает, что приводит к небольшим изменениям в структуре корпуса. Но беспокоиться совершенно не о чем! Металл распрямляется, но всё в пределах погрешности. И совершенно безопасно.

Ну да… я взял и поверил.

Три раза.

[1] В нашей истории великий князь Михаил Александрович пожелал жениться на Наталье Брасовой, женщине ниже по положению и дважды разведенной. Государь разрешения не дал. После чего пара уехала за границу, где ушла от наблюдения агентов и повенчалась в сербской церкви. Узнав о случившемся, Николай II пришел в ярость. Брак признали недействительным в государственно-правовом смысле — Наталья и ее будущие дети не получали никаких прав на престолонаследие и членство в императорской фамилии. Великого князя уволили со всех военных постов, лишили командования Кавалергардским полком и запретили ему возвращаться в Россию. Над всеми российскими имениями, капиталами и собственностью великого князя была учреждена принудительная государственная опека. И только после начала Первой мировой положение изменилось. А в 1915 пара получила разрешение вернуться.

Глава 12

Вчера открылась 34 очередная выставка собак и лошадей Императорского общества правильной охоты. Манеж красиво убран зеленью и национальными флагами. С эстрады гремит оркестр полковой музыки, скрытый стеной мохнатых елок. У входа громадная арка в русском вкусе с надписью «ХХХIV очередная выставка» От арки длинными рядами протянулись через весь манеж одноцветно-зеленые двухсторонние нары, на которых в различных позах расположились «друзья человека». В конце манежа экспонируются 12 верховых лошадей для псовой охоты с борзыми

Голос Москвы

Палуба под ногами задрожала.

И что-то там, за стеной, ухнуло, вроде бы далеко, но дамы заволновались, кто-то привстал.

— Наш корабль защищен от всех невзгод! Уверяю! Даже если мы попадем в грозу, то… — голос капитана осадил собравшихся. — Мы пройдём сквозь неё, испытав разве что небольшие неудобства…

Кажется, ему не верили.

Ну или не до конца.

Дамы переглядывались. Кто-то охал, но тихо, стараясь удержать лицо. И ни слез, ни паники. Ну да, высший свет и государь