Правила волшебной кухни 10 - Олег Сапфир

— А во-вторых? — спросил я.

— А во-вторых, я знал цену той информации, которую добыл, — Богдан Константинович горько ухмыльнулся. — Нельзя списать ВСЕ проблемы человечества на неведомую хтонь, понимаешь? Среди людей тоже достаточно сволочей. Способ перейти на ту сторону, это одновременно и способ открыть дверь в наш мир. И кто знает, как можно использовать это в корыстных целях? Всегда найдутся нехорошие люди, которые придумаю как заработать на чём-то новом. Ну… либо полоумные сектанты, их тоже никто не отменял. Так что я просто не мог рисковать…

Чем дольше я слушал, тем больше всё становилось на свои места. Дед ушёл, и в семье не осталось никого, кто мог бы удержать её от тёмного пути. Никого, кто мог бы сказать моим родителям «нет».

— К тому же я видел, во что превращается мой сын и невестка, — продолжил Богдан Константинович. — Я понимал, что не смогу вечно помогать им, и контролировать их. Поэтому я решил искоренить саму суть зла, понимаешь?

Понимаю… всё слишком сложно, чтобы додуматься до этого без первоисточника. И вот, наконец-таки, первоисточник вышел на связь.

— Но где ты? — спросил я. — Я имею ввиду… сейчас? Где ты находишься?

— Не могу сказать точно, — ответил дед и в этот момент пространство вокруг начало вести себя странно. Звёзды заморгали, плитка под ногами пошла трещинами, и даже демик из кастрюли расплескался. Внешне всё это напоминало землетрясение, хотя по сути своей напоминало помехи. Как будто связь начинает сбоить, и кто-то мешает.

— Могу лишь сказать, что я там, где столуется источник, — сказал он. — Я стараюсь делать так, чтобы он был доволен и не лез в наш мир. Удерживаю, как могу. Как ты, наверняка, догадываешься, телефона у меня здесь нет. Ни телефона, ни факса, ни почтового голубя. Сны… это единственный доступный мне канал, по которому я могу дотянуться до родной крови. Но использовать его я могу лишь тогда, когда граница истончается…

Тут наш «поварской астероид» сотряс очередной спазм.

— Стыдно признавать, внук, но я не молодею, — сказал дед. — И то ли я не справляюсь, а то ли они становятся сильнее, но… мои гости становятся голоднее, внук. Они недовольны.

Я же смотрел на него и понимал — у великого Богдана Сазонова заканчиваются силы. И весь мир чувствует, что повар устал на своей смене. Я хотел было задать ещё один вопрос, но тут тряхнуло уже по-настоящему. Плитка исчезала так, будто её разбирают по кусочкам, звёзды гасли одна за другой, и кухня распадалась на части. Меня же тем временем выталкивало из сна.

И первое, что я почувствовал на «яви», так это пощёчину. Справа, слева, справа, слева. Несильно, но… неприятно, блин. Особенно после такого знакового разговора с дедом. Сперва я подумал, что это опять Петрович будет меня по какой-нибудь мелочи своими варварскими методами, но…

— Артур, вставай! — едва открыв глаза, увидел Аню. — Вставай сейчас же!

— Что? Что такое?

— Новости!

— Дай угадаю: тебе приснился сон.

— Да!

— Про деда?

— Да!

— Мне тоже…

Аня сморгнула. Нахмурилась. А после мы начали говорить одновременно, будто дети перебивая друг друга, и рассказывать о том, что видели и слышали. И с каждым произнесённым словом становилось ясно — мы видели одно и то же. И разговаривали с дедом об одном и том же — одержимость, голод, таинственный источник…

Ну а дальше, когда мы выговорились, наступила тишина. Аня молча плюхнулась в кресло, а я присел на кровати. Каждый думал о своём, но думал настолько громко, что мне казалось — я слышу мысли сестры.

И тут…

— Маринарыч, едрить тыть-тыдыть! — без стука и такта, ворвался в комнату Петрович. — Слышь! Я тебе мальчик на побегушках, что ли⁈ О, Анна Эдуардовна, здрасьте…

— Что случилось?

— Там внизу брательник ваш стоит, — сказал домовой. — Стоит, значит, тебя, Маринарыч, спрашивает, и стесняется изо всех сил. Я ему сказал, чтобы сразу к тебе поднимался, а он говорит, мол, страшно. Совсем парня запугали!

— Скажи, что сейчас буду, — попросил я.

— Вот сам спустись и скажи!

— Петрович, — вздохнул я.

— Да иду, иду…

Вместе с Аней мы спустились вниз и увидели дивное диво: Артём стоял у барной стойки, смущённый и растерянный будто школьник.

— Ребята, — сказал брат. — Вы не поверите…

— Тебе снился дед? — улыбнулся я.

— Откуда ты знаешь⁈

— Отставить круглые глаза! — прикрикнул я. Перевёл взгляд на Аню, а потом снова на него. — Кажется, нам всем нужно серьёзно поговорить…

Небольшое кафе в районе Сан-Поло. То самое место, в которое я зашёл в первый же день моего приезда в Венецию. Тот же самый столик, и тот же самый официант. Невольно сложилось ощущение, что я только что замкнул какой-то невидимый круг.

Судьба? Не судьба? Ой, да ладно… просто здесь вкусно.

Усмехнувшись, я намотал на вилку гнездо папарделле в сливочном соусе, и отправил в рот. Креветки, цукини, капля устричного соуса для вкуса — всё по классике. И вот конкретно здесь никакой мистики и провидения судьбы нет.

Зато всего этого хватает в других аспектах моей жизни. Дед, конечно, удивил. Хотя не могу сказать, что сильно, ведь некоторые подозрения на связь его пропажи с отгремевшей Войной у меня были. И приснился дед действительно нам всем.

Аню с её слов хвалил, а вот Артёма ругал. Да притом настолько жёстко, что брат даже сперва усомнился, а действительно ли это был Богдан Константинович. Предполагал, что это некая хтонь в обличии деда явилась к нему во снах, чтобы запутать. Мотивировал тем, что уж больно много его ночной гость матерился, а это для Богдана Константиновича не свойственно.

Хотя… с чего бы нам вообще делать такие выводы? Что свойственно, а что нет? Это ведь нормально, что дед не разговаривал с нами на Великом и Могучем, когда нам всем было плюс-минус по десять лет, верно?

Ладно… что-то нужно делать, а вот что именно я не понимаю. И для первого шага в правильном направлении мне как будто бы чего-то не хватает. Не информации причём, а именно