Металлический Монстр - Абрахам Грэйс Меррит
Зелёные всполохи полярного сияния вспыхнули, наполнились струящимся светом – словно некий Дух Самоцветов разорвал путы заклятия и, ликуя, вырвался на свободу, затопив весь колодец своим освобождённым великолепием. Песня Норхалы смолкла; её рука опустилась на плечи Рут.
И тогда женщина и девушка поплыли к сияющему диску!
Мы втроём одновременно рванулись вслед за ними. Я ощутил удар, подобный резкому, отрывистому толчку, пронзившему разом все нервы и мышцы, сковавшему их беспомощным оцепенением; услышал, как застонал Вентнор, как выругался Дрейк.
Парализовавший нас незримый толчок был мгновенным и резким, но боли не причинил. Напротив, он необычайно обострил зрение и слух, довёл наблюдательность до какой-то противоестественной остроты, словно энергия, неведомым образом отнятая у двигательных центров, была возвращена органам чувств.
Теперь я различал каждую, самую ничтожную подробность этого сверкающего чуда, сотканного из самоцветных огней, и его пламенных служителей – с такой объёмной, почти стереоскопической отчётливостью, что казалось, до них можно дотронуться рукой. На полпути между нами и ними медленно плыли Норхала и Рут. Я не замечал ни малейшего признака собственной воли в их движении; было ясно, что они не перемещаются сами, а их несёт та же самая сила, что удерживала нас в полной неподвижности.
И я забыл о них, погрузившись в созерцание диска!
Он был овальным, футов двадцать высотой и около двенадцати в самой широкой части. По его краю проходил широкий пояс, прозрачный, словно золотистый хризолит, озарённый солнцем.
Внутри этого эллиптического зодиака, на математически выверенных расстояниях друг от друга, располагались девять овальных светил, наполненных напряжённой, живой светимостью. Они сияли, как девять гигантских сапфиров-кабошонов. Их оттенки переходили от бледнейшей водянистой голубизны через лазурь и густой пурпур к призрачной сирени, пронизанной глухими багровыми отблесками. И в каждом из этих овалов пылало пламя, казавшееся самой огненной сущностью жизни.
Само же тело диска было выпуклым, словно умбон огромного щита, – кристаллическим, мерцающим розовато-серым светом. От живых овальных светил к центру тянулся узор из сверкающих нитей – радужных, ослепительных, точно пряди расплавленных самоцветных радуг. Они сходились, переплетаясь спиралями, завитками и треугольниками, к самому ядру.
И это ядро!.. Что оно собой представляло? Даже теперь я могу лишь строить догадки. Отчасти – мозг, в том смысле, в каком мы понимаем это слово. Но вместе с тем нечто неизмеримо большее – по своей энергии, по своим возможностям. И даже в тех проявлениях, что у человека принято называть деятельностью мозга, оно было неописуемо иным.
Подобно исполинской розе, оно раскрывалось передо мной – невероятной розе из тысячи тесно сомкнутых лепестков. Она цвела неисчислимыми, непрестанно меняющимися оттенками, ослепительно сияя, пламенея. И с каждым мгновением поток многоцветного огня, вливавшийся в её лепестки из сапфировых овалов, то нарастал, то слабел, словно подчиняясь величественным крещендо и диминуэндо какой-то световой симфонии – восторженной и внушающей благоговейный трепет.
Сердцем этой розы была звезда из раскалённого рубина!
И от огненно-багрового центра до золотистого, сверкающего ореола всё было пропитано энергией – энергией необъятной, разумной, непрерывно изливавшейся вовне.
Гораздо хуже я различал подчинявшиеся ей звёздчатые фигуры: диск закрывал их почти наполовину. Но было видно, что сияют они слабее и лишены того чуда пульсирующих самоцветных огней, которым жил сам диск. Они были синими – синими какой-то необыкновенно напряжённой, вибрирующей синевой. Такого же цвета были и блестящие нити, спускавшиеся от тёмно-синих выпуклых кругов, помещённых в вершинах каждого из видимых мне лучей.
Хотя эти создания отличались и очертаниями, и более тусклым пламенем своей жизненной энергии, я всё же понимал: они сродни овальным светилам диска. Это тоже были органы – органы неведомых чувств, носители неведомых способностей. Их ядра я различить не мог.
Тем временем плывущие фигуры приблизились к диску и остановились перед ним. И в ту же секунду, когда они замерли, меня захлестнула волна энергии. Заклятие, державшее нас, лопнуло; сковывавшая нас сила исчезла мгновенно. Вентнор бросился вперёд. Я с тревогой заметил, что он держит наготове винтовку. Мы с Дрейком устремились следом и почти настигли его, и, тяжело дыша, резко остановились не далее чем в дюжине шагов от них.
Ибо Норхала воспарила к пламенеющей розе диска, словно вознесённая мягкими, незримыми руками. Мгновение она покачивалась рядом с ней. Сквозь тонкую ткань одежд просвечивало её совершенное тело, будто омытое мягким сиянием цвета розового перламутра.
Всё выше поднималась Норхала, смещаясь к правой стороне этого светящегося зодиака. От краёв трёх овальных светил отделилось лёгкое облачко щупалец – тончайших, словно сотканных из опалового света нитей. Они вытянулись почти на ярд от поверхности диска, коснулись её, ласково скользнули по телу.
Лишь одно мгновение она оставалась там, с лицом, скрытым от нас, а затем невидимая сила мягко опустила её на ноги. Она застыла с широко раскинутыми руками, и её медно-золотые волосы облаком заструились вокруг царственно поднятой головы.
Следом поднялась Рут – так же плавно, словно её несла невидимая рука. Её лицо было обращено к диску. На нём сиял восторг человека, узревшего рай, но вместе оно было омыто внушающей трепет безмятежностью, будто прикосновением к самой вечности. Широко раскрытые глаза неотрывно смотрели на пламенеющую розу, в которой переливы красок теперь, казалось, струились всё быстрее. На миг она замерла перед ней, и вокруг её головы начал проступать едва заметный ореол. Затем её подняло ещё выше, туда же, где уже была Норхала.
И снова невесомые нити устремились вперёд, ощупывая её. Они пробежали по ее грубой одежде – словно в недоумении! Обвились вокруг шеи, скользнули в волосы, сомкнули веки, опоясали лоб, грудь, охватили её целиком.
Это было поразительно похоже на работу разума, наблюдающего, изучающего; на существо иной природы, озадаченное тем, что перед ним одновременно и сходное, и несходное с единственным известным ему представителем другого вида, и пытающееся понять причину этого различия. И словно такой пытливый разум, не находя ответа, обращался за советом к другим, диск поднял Рут ещё выше – к ожидавшей справа звёздчатой фигуре. Хотя самой силы, удерживавшей девушку в воздухе, по-прежнему не было видно, я уже не сомневался: исходила она именно от диска.
Прогремел выстрел из винтовки. Ещё один – их грохот разорвал тишину, словно святотатство. Незаметно для нас Вентнор успел отойти в сторону, туда, где мог держать под прицелом ядро из рубинового пламени, казавшееся ему