Металлический Монстр - Абрахам Грэйс Меррит
Это было святилище, воздвигнутое металлическим народом!
Его заливал мягкий золотисто-жёлтый свет, похожий на бледное солнечное сияние. От пола поднимались сотни исполинских квадратных колонн; по их отполированным граням словно струился шафранный свет. Пространства между ними были так огромны, что в каждом из них свободно поместился бы собор Парижской Богоматери – и даже его высочайшие башни не достали бы до вершин этих колонн. Пол устилало мягко мерцающее золотистое покрытие, похожее на ковёр, сотканный прямо из света.
Вдаль, насколько хватало взгляда, уходили колонны, с гнетущей правильностью, с пугающей математической точностью. В самой их исполинской тяжести ощущалась сила – загадочная, механическая и вместе с тем живая; в них чувствовалось что-то жреческое, иерофантическое, словно они стояли на страже некоего святилища.
Теперь я понял, откуда льётся свет, наполнявший этот грандиозный зал. Высоко среди колонн висели десятки сфер, сиявших, как застывшие солнца из тусклого золота. Большие и малые, они неподвижно парили в вышине, ничем не поддерживаемые. Из этих сверкающих шаров во все стороны исходили лучи того же бледно-золотого цвета – прямые, недвижные, словно навеки застывшие.
– Они похожи на огромные рождественские звёзды, – пробормотал Дрейк. – Не пойму я, Док: это светильники… или что?
– Это светильники, – ответил я. – Конечно, светильники. Но это не материя… я имею в виду, не металл…
– В них есть что‑то от огней святого Эльма, блуждающих огней, сгущений атмосферного электричества.
Голос Вентнора звучал спокойно. Теперь, когда стало ясно, что мы приближаемся к самому сердцу окружавшей нас тайны, он, казалось, окончательно овладел собой и вновь стал тем собранным, проницательным и наблюдательным, каким я привык его видеть.
Мы вновь молча смотрели по сторонам. Да и вообще с тех пор, как началось это путешествие, конец которого, как мы чувствовали, был уже близок, говорили мы совсем мало. Загадка следовала за загадкой; со всех сторон, ежеминутно, на нас обрушивалось нечто столь чуждое и невероятное, что разум словно отказывался от слов. Он притаился, насторожившись у всех врат восприятия – зрения, слуха, осязания, – жадно ловя поток впечатлений в надежде уловить хотя бы намёк на скрытые причины происходящего, хотя бы тончайшую нить, ведущую к пониманию.
Теперь мы скользили между исполинскими колоннами совсем медленно. Наше движение было настолько плавным и бесшумным, что казалось, будто мы стоим на месте, а колонны проплывают мимо, кружась и вращаясь вокруг нас в каком-то головокружительном хороводе. От этой зрительной иллюзии у меня закружилась голова, и я невольно закрыл глаза.
– Смотри! – Дрейк тряхнул меня за плечо. – Смотри! Что ты об этом думаешь?
В полумиле впереди ряды колонн обрывались у мерцающей, трепещущей завесы зелёного света. Её ровные складки поднимались высоко-высоко, минуя бледно-золотые светила, и терялись в янтарной дымке, окутывавшей колоннаду.
В её переливах угадывалось нечто от пляски полярного сияния; казалось, сама завеса соткана из зелёных лучей авроры. По её изумрудной поверхности непрестанно скользили зыбкие тени, рождавшиеся там, где золотистый свет смешивался с зелёным свечением.
К самому её подножию подплыл куб, на котором стояли Рут и Норхала, и остановился. Женщина легко соскочила вниз, помогла сойти Рут, затем обернулась и знаком подозвала нас.
Наша платформа бесшумно приблизилась. Я почувствовал, как она едва заметно содрогнулась, и в тот же миг магнитная сила, удерживавшая меня, ослабла, словно стекла вниз, отпустив ноги. С трудом поднявшись с затёкших колен, я увидел, как Вентнор стремительно спрыгнул на пол и, сжимая винтовку в руках, бросился к сестре.
Дрейк нагнулся за своим ружьём, а я нетвёрдым шагом направился к краю платформы. Внезапно её поверхность мягко, но настойчиво подтолкнула меня вперёд. Следом за мной к самому краю плавно соскользнули Дрейк и пони.
Куб слегка, почти игриво, накренился – и в следующее мгновение мы все трое уже стояли на полу. Толчок был едва ощутим. Мы с Дрейком вновь уставились на это чудо, не в силах скрыть изумления, а пони облегчённо переступил с ноги на ногу и тихонько заржал, радуясь, что наконец-то под его копытами твёрдая опора.
И тут четыре куба, служившие нам платформой, внезапно отделились друг от друга. К ним бесшумно подплыл тот единственный куб, на котором прежде стояли Норхала и Рут. Четыре куба мгновенно выстроились за ним, и вся пятёрка стремительно исчезла из виду.
– Рут! – Голос Вентнора дрожал от тревоги. – Рут, что с тобой? Что она с тобой сделала?
Мы бросились к нему. Он уже держал сестру за руки, заглядывая ей в глаза – широко раскрытые, но невидящие, затуманенные какой-то грёзой. И тут меня пронзил холодный страх: на её лице ещё явственнее проступило то спокойствие, та неподвижная безмятежность, что прежде лишь была отражением нечеловеческой невозмутимости Норхалы.
– Брат… – голос её звучал словно издалека, будто доносился из какого-то безмятежного мира, повторяя далёкий золотой перезвон голоса Норхалы. – Брат… со мной ничего не случилось. Поверь… со мной всё… хорошо… брат.
Вентнор выпустил её безвольные руки и повернулся к женщине. Всё его тело напряглось, лицо исказили гнев и страдание.
– Что ты с ней сделала? – тихо спросил он на языке Норхалы.
Она спокойно встретила его взгляд. Ни следа тревоги по поводу его ярости – лишь едва уловимое удивление, почти недоумение.
– Сделала? – медленно повторила она. – Я лишь усмирила всё, что тревожило её душу. Я вознесла её над печалью. Я даровала ей покой… такой же покой я дарую и тебе, если…
– Мне от тебя ничего не нужно! – резко перебил он, и тут ярость окончательно прорвала плотину его самообладания: – Ты, проклятая ведьма, – верни мне мою сестру!
В порыве гнева он заговорил по-английски. Конечно, Норхала не могла понять их смысла. Но ненависть и ярость, звучавшие в его голосе, она поняла безошибочно. Её безмятежность дрогнула и рассыпалась. Странные звёздочки в глубине её глаз вспыхнули и заметались – так же, как тогда, когда она призвала Разящую Сущность.
Не замечая этого, Вентнор шагнул вперёд и с силой схватил её за обнажённое плечо.
– Верни её мне, слышишь! – вскричал он. – Верни её, будь ты проклята!
Глаза женщины стали… ужасающими! Зрачки расширились, и из самой их глубины полыхнули