За царством теней – рассвет - Мари Ви

– Посланница храма Бастет, – ее нашел жрец Маа. – Я знал, что встречу тебя здесь в это время.

Прозвучало немного странно. Жрец Маа из ее храма по большей части молчал, вступал в разговоры только по делу, когда этого требовали обстоятельства. Жрец храма Анубиса болтал без умолку, будто любил это дело. В храме рано утром было так пусто и одиноко.

– У тебя для меня послание? – спросила Шани.

– Не совсем, – жрец Маа покачал головой. – Шуиты просили открыть им дверь в Дуат. Но им туда не нужно заходить. Они еще не до конца мертвы, чтобы уходить и возвращаться. Но ты другое дело.

Шани проглотила горечь правды, осевшую беспощадными словами жреца в ее… если бы у нее была душа.

– Что ты хочешь этим сказать?

– То же, что ты уже и сама собиралась, – жрец Маа смотрел на нее прямо, без утайки, не пытался обманывать, но зрил в самую суть. – Шуиты наполовину еще в мире живых. Но ты это уже и сама поняла, когда кромсала Беса, не так ли?

– Мне жаль, – призналась Шани, сожалея, что так и не нашла в себе смелости извиниться перед Бесом лично.

– Сожаления делу не помогут, – заметил жрец. – Готова ли ты отправиться в путешествие, из которого только ты можешь вернуться?

– Ты отправишь меня в Дуат? – спросила Шани, и ей понадобилось время, чтобы набраться смелости и добавить: – На Суд Мертвых?

– Я отправлю тебя туда, куда поведут боги, – поправил жрец Маа. – Другой вопрос: пойдешь ли ты?

– Почему меня направляет Анубис?

– Потому что ты слишком далеко от дома, – озвучил очевидное жрец Маа.

Это правда. Она прожила в Басте всю свою недолгую жизнь, служила в храме Бастет, но после смерти месть привела ее в Меннефер. Слишком далеко от дома.

– Не пускай шуитов туда, – попросила Шани на прощание.

– Не собираюсь, – заверил жрец и уверенно направился в глубь храма. Шани последовала за ним. – Тебе выпадает еще один шанс ступить дорогой мертвых. Не забудь все те заклинания, что охраняют души на пути к Суду. Но будь осторожна: похоже, у проклятой души есть соратники даже в Дуате.

– Как такое возможно? – удивилась Шани, уверенно шагая следом за жрецом.

Он вроде бы провел ее в комнату для омовений, но все вдруг изменилось, и вот они уже шагают по длинному пустому коридору, вдоль стен, усеянных виньетками, рассказывающими такие знакомые истории. Зарождение мира, убийство Осириса, ритуалы Анубиса. Все, что она знала с детства.

– Это тебе и предстоит выяснить, – остановился в тупике жрец, но перед ними оказалась ложная дверь. Жрец Маа отошел в сторону и посмотрел на Шани. – Эти двери создавали для умерших, чтобы они свободно могли путешествовать между мирами. Теперь ты мертва, тебе дарована сила богини, а значит, для тебя эта дверь существует иначе. Будь осторожна и помни: в тебе Сехем самой Бастет. Она подарила его тебе не просто так. Не разочаруй ее.

Звучало строго, напутственно, почти как в ее храме. Шани вдруг вспомнила наставления старших жриц и едва заметно улыбнулась. Капля жизни в ее нынешнем посмертии среди живых.

– Я готова, – заявила она. Вдали замяукали кошки. – Мне нужно просто войти?

Жрец Маа лишь пожал плечами. Шани поняла, что теперь все полностью зависит от нее. Вспомнила Беса, меджая, свою прошлую жизнь, милого, влюбленного в нее Ои напоследок, а потом собралась с силами и шагнула вперед. Для живых стена осталась бы стеной, но Шани с легкостью ее преодолела. Просто прошла сквозь нее, словно та была не плотнее тумана. Дуат расступился перед ней вечностью так легко, будто открылась обыкновенная дверь. Разве такое бывает? В этот момент Шани почти гордилась тем, кем является. Ведь, не стань она такой, она бы никогда не смогла так просто явиться в мир мертвых.

Но… что теперь? Была ли она в самом начале пути? Куда ей идти? Ложные сумерки окружали ее повсюду, но дороги не было. Похоже, ей придется найти ее самой. Или нарисовать. Что еще остается? Она шагнула вперед, и путь перед ней вспыхнул искрой, сверкнул, словно отблески лучей Ра в Ниле. Шани шагнула вперед увереннее, понимая, что дорога строится под ее ногами. Может быть, это и хорошо, ведь она все равно не знала, куда ей идти.

Шаг за шагом, шаг за шагом. Возможно, так она окажется полезной, возможно…

В тени окружавших ее сумерек неожиданно сверкнуло что-то яркое, неестественное, пугающее. Алые глаза. Шани не успела вспомнить, что они означают, сумерки поглотили ее вместе с темными песками, налетевшими на нее шумной бурей. Последнее, что она услышала, это собственный крик. Песок схватил ее, поглотил, забрал в вечность.

От Шани не осталось ничего.

Он снова был там. Шел среди пустынных улиц, мечтая о том, чтобы кто-нибудь обратил внимание, кто-нибудь понял, что он не в порядке. Но страх сковывал его. Дороги назад он не помнил, не знал, не запоминал, а она держала его крепко и уводила все дальше от дома. Даже если он сбежит, куда это его приведет?

Пыльные улицы, сухой воздух, змеи, ползающие рядом. Песок. Безнадежность. Большую часть времени маленький Бес проводил в страхе. Боялся, что она вернется и не вернется одновременно. Он мог бы сбежать, но – куда?

И вот в один из мучительно долгих дней, которые он почему-то переживал вновь, мелькнул знакомый силуэт. Черное платье с разрезами, черные волосы до плеч, кошачьи уши. Она стояла там, вдалеке, ее одежду теребил ветер. Желтые глаза смотрели на него.

Она не сказала ни слова, но Бес знал, что она зовет его за собой. Он поддался. Поднялся и шагнул ей навстречу. Она улыбнулась, и он понял, что стал причиной этой улыбки. Бес побежал. Вроде бы она находилась близко, но чем дольше он бежал, тем дальше она становилась.

Но он почти справился, добежал, когда вокруг нее заклубились сумерки, а позади вспыхнули два алых глаза.

– Миут! – Бес немедленно проснулся и резко сел.

Сновидение было таким реальным, что неприятное ощущение от собственной беспомощности там, в далеком детстве, все еще липло к коже. Бес выдохнул усталость, опустил взгляд и прошелся по всем нанесенным Миут ранам. Они затянулись. Он помнил, что разговаривал с ней, но как она ушла – забыл. Почему она ушла?

Прислушался к себе: Сехем почти восстановился, но требовалось еще время. Было