Правила волшебной кухни 10 - Олег Сапфир
Но! Теперь у меня есть настоящий квалифицированный психотерапевт, который и без шарфика может помочь. Где-то таблеточку выписать, что-то просто по-человечески с пациентов поговорить. И всё выглядит вполне себе официально.
А тем временем чернушки будут лечить то, перед чем пасует традиционная медицина. Люди получат помощь, я буду этому рад, а Каролайн получит бесценный опыт.
Ещё один важный момент: я уже устал от того, что меня постоянно дёргают как Скорую Помощь, когда тут или там появляется новый одержимый. Не то, чтобы я был против помогать людям, — я как раз-таки за, — но конкретно такая слава мне не нужна. Хотелось бы запомниться чем-то другим. Так что отныне лечить от одержимости я буду у себя в клинике, в порядке общей очереди. А хотя… не! Вне очереди!
Шарфы будут работать, а я подстрахую на случай самых запущенных случаев, — да простит меня Венеция за тавтологию. Официально же все победы над болезнью будут записаны на счёт Каролайн, и девушка сможет сделать себе имя в профессии.
Я тут кой-чего прочёл накануне и узнал, что среди психологов и психотерапевтов работа с одержимыми считается невероятно почётной. Это как… как полёт в космос для космонавта. Самоцель, так сказать, ведь далеко не всем из них удаётся добраться до орбиты. Короче! Для Каролайн это будет повышением квалификации. Затем пойдут научные статьи, признание коллег и всякое такое — поле для исследований там поистине непаханое.
Я допил кофе и уже собирался идти на кухню, как сверху вдруг спустилась Джулия. Девушка была одета не по-рабочему: в лёгкое платьишко цвета лаванды, туфельки на каблуке и кучу всевозможных украшений. Не удержался… подбежал, подхватил на руки и как давай крутить.
— Отпусти меня! — рассмеявшись протестовала кареглазка, и легонько отбивалась. — Я спешу!
— Нет, не пущу, — остановившись сказал я, поставил девушку на пол и заглянул ей прямо в глаза. — Подожди ещё минутку…
— Что такое? — напрягалась Джулия. — Помада смазалась? Тушь потекла?
— Нет-нет, — ответил я. — Я просто хотел ещё немного тобой полюбоваться. Благодаря тебе у меня теперь весь день пройдёт замечательно, ведь утро началось с такого прекрасного вида.
Девушка покраснела. Улыбнулась, обняла меня, а потом ответила на незаданный вопрос:
— У меня сегодня выходной, — сказала Джулия. — Помогаю бабушке по дому. А вечером мы с ней в кафе собрались, пропустить по аперолю с её подругами. Так что буду поздно.
— Хорошо, — улыбнулся я. — Буду ждать.
Кареглазка специально для меня крутанулась вокруг собственной оси, демонстрируя платье, и упорхнула по своим делам. Я же уже собирался пойти на кухню, как дверь ресторана вдруг распахнулась и в зал буквально ввалилась уже знакомая мне делегация индийцев во главе с господином Шармой.
— Переговоры! — орали они хором. — Пе! Ре! Говоры! Мы требуем начать дипломатическую встречу немедленно!
— Прекрасно, — вздохнул я. — Господа, что вы тут забыли?
— Переговоры!
— То есть вы ещё не поняли, что от меня что-то требовать бесполезно? — вполне спокойно спросил я. — Я буду действовать только в рамках закона.
Не помогло.
— Мы живём в однозвёздночном отеле! — заорал Шарма, потрясая бородой. — Хотя должны жить во дворце! Это неуважение ко всей нашей делегации! Мы требуем переговоры!
— Хотите переговоры? Будут вам переговоры. Возвращайтесь через час, я должен подготовиться.
— Мы никуда не уйдём!
— Ну тогда сидите здесь, — пожал я плечами и показательно отправился на кухню.
Встал к плите и начал помогать Индзаги отбивать завтрак. Правда, не прошло и пяти минут, как Билли дёрнул меня обратно в зал.
— Там какой-то очень странный синьор пришёл, — сказал официант. — Просит вас.
— Момент…
За барной стойкой сидел мужчина, которого можно очень чётко описать одним-единственным словом — бездомный. Старая потрёпанная одежда, — пиджак с одним рукавом, рваная рубашка и ботинки, что «просят каши». Борода клочками, лицо чумазое, а в руках прохудившийся котелок, который он нервно теребил в руках.
— Извиняюсь, — робко сказал он. — Синьор Маринари?
— Да, это я.
— А правда, что здесь… кормят? Мне поесть хоть чего-нибудь…
— Да без проблем, — кивнул я. — Сейчас соберу вам что-нибудь с собой.
— Эй! — тут же возмутились индийцы. — Что это такое⁈ Мы сидим и ждём, в то время как он кормит каких-то бомжей!
— Бомжей? — поднял бровь чумазый синьор.
Соскочил с барного стула, попрыгал на манер боксёра, а потом залез в карман и достал… кастет. Нацепил его на руку, поиграл пальцами, пристраивая его поудобней, а потом обратился к дипломатической миссии:
— Я сейчас драться начну.
— Нет-нет-нет! — резко успокоился господин Шарма. — Молчим, ждём…
— Давайте без драк, синьор, — обратился я к бездомному, на что тот обезоруживающе улыбнулся и сказал:
— Да какие драки, синьор? Я же адекватный и добрый человек. А кастет у меня пластмассовый. Так, на всякий случай с собой таскаю, для ментальной самообороны. Когда люди видят кастет, все их претензии ко мне мгновенно заканчиваются.
— Умно, — кивнул я.
— Спасибо, синьор…
Я сходил на кухню, собрал бездомному несколько боксов с супом, свежим хлебушком и пастой, которую Индзаги уже успел приготовить на стаф. Затем передал всё это синьору и вот только тогда, наконец, присел к индийцам.
Господин Шарма к этому времени был уже пунцовым от возмущения.
— Синьор Маринари! — начал он, буравя меня взглядом. — Нам пришлось ночевать в однозвёздочном отеле! Это не просто неуважение! Это унижение!
— А я здесь причём? — уточнил я. — Всё остальное было занято, вы же сами прекрасно знаете. Что вы теперь от меня хотите?
— О-о-о-о! — протянул Шарма. — Сейчас я скажу вам, чего я хочу!
И как давай перечислять. Пересмотр каких-то торговых маршрутов, то, сё, пятое и, конечно же, десятое. Я же слушал и понимал, что в душе не понимаю, о чём вообще идёт речь. Где находятся эти торговые маршруты?