Страж Луны - Руслан Иванцов

– У тебя есть яблочный пирог? – глаза девочки загорелись.

– Сначала уха, – напомнила Нел. – Уговор есть уговор.

Девочка состроила кислую мину.

– Вредная ты, – буркнула Фло.

Женщина улыбнулась.

– Прошу, – она посторонилась. – Располагайтесь.

Дед, чуть наклонившись вперед, обратился к хозяйке:

– Скажите, домина, не найдется ли у вас уголка, чтобы нам переночевать?

Нел тут же виновато развела пухлыми руками и оглянулась на зал, где шумели и теснились люди.

– Ох, да где же тут… – она покачала головой. – Я бы вас приютила и плату не взяла, честное слово. Но у меня уж и так по трое-четверо в каждой комнате. Сами понимаете.

Дед понимающе кивнул.

– Беженцы… Война…

– Какая там война, – рассмеялась Нел, сверкнув белыми зубами. – Слава Халаму, нас она почти не коснулась. Разве что цены подскочили. А вот Гауф со своей шайкой – то да. Полгода уж как окрестные фермеры вздрагивают по ночам.

– Гауф? – нахмурился Дед. – В поезде он не показался мне жестоким. Глупым – да, комичным – тоже. Но чтобы кровожадным…

– Спросите у народа, – Нел хмыкнула и кивнула в сторону шумного зала. – Вам такое расскажут, что волосы дыбом встанут.

Старик провел взглядом по лицам фермеров. Кто-то отводил глаза, кто-то переглядывался, и в каждом взгляде читался страх, что не придумаешь ради красного словца.

Но хозяйка снова просияла, словно мгновение назад не произносила мрачных слов.

– Подождите до заката, – сказала она. – Вернутся хозяева дальних ферм, авось кто-то из них приютит вас на ночь. Только имейте в виду – сговорчивостью наши фермеры не балуют.

Она снова всплеснула ладонями и заговорила веселее:

– А пока садитесь, гости дорогие. Отведайте нашей ухи! Уха у нас – пальчики оближешь, лучше не сыщете во всей округе.

Дед поблагодарил хозяйку, и вся их компания начала протискиваться вглубь харчевни. Воздух был густ от запаха тушеного мяса, хлеба и пролитого эля, вперемежку с людским потом. Шум голосов стоял такой, что казалось ‒ гудит улей.

Просторное помещение, где стояли четыре длинных стола со скамьями по обеим сторонам, оказалось тесным от толпы. В распахнутые ставни окон лился косой свет предзакатного солнца, ложась на кувшины, кружки и вспотевшие лица. Казалось, свободного места тут уже не сыщешь.

Однако пассажиры императорского вагона протиснулись, кто-то боком, кто-то, извиняясь, кто-то просто плечом раздвигая толпу. Дед, не торопясь, пошел в самый дальний конец залы, где возле стены стояло несколько отдельных круглых столов с табуретами.

За одним из них сидели двое ‒ крепкий мужик с начинающей седеть бородой, видать местный фермер, и угрюмый парень лет двадцати. Мужик неторопливо хлебал эль, парень уставился в стол, будто что-то обдумывал.

Дед остановился напротив, оперся на свой посох и, словно между делом, спросил:

– Не найдется ли места для усталого старика?

Оба оторвали взгляды от своих кружек и посмотрели на него. Мужик с бородой окинул Деда оценивающим взглядом, задержался на его необычном посохе, а затем молча кивнул парню. Тот, шумно вздохнул, ворча что-то себе под нос, и нехотя поднялся. С досадой отодвинул табурет и пересел на одну из скамеек у длинного стола, где сидели такие же фермеры.

– Благодарствую, – кивнул Дед и сел, осторожно опускаясь на табурет.

 Вскоре одна из девушек, сноровисто сновавших между столами, подошла к ним. В руках она держала поднос с большой дымящейся тарелкой ухи, краюхой свежего хлеба, солонкой и небольшим блюдцем с душистыми специями. Дед поблагодарил девушку, с улыбкой отметив ее поразительное сходство с хозяйкой, разве что она была гораздо худее и моложе. Видимо, то была ее дочь или близкая родственница.

Уха и вправду оказалась великолепной. Густой, наваристый бульон, крупные куски нежной рыбы, картофель, лук – все было приготовлено с душой. Только вот Дед никак не мог определить, из чего же сварен этот шедевр.

Мужик с седеющей бородой, заметив его озадаченность, хмыкнул.

– Белобрюшка, – коротко подсказал он. – Только в наших реках и водится. Больше ее нигде не сыщешь.

– Что ж, – заметил Дед, отправляя в рот очередную ложку. – От такой великолепной ухи не отказался бы и сам император.

Фермер снова хмыкнул, на этот раз с горечью.

– Императору сейчас не до ухи, старик.

Дед поднял брови и вопросительно посмотрел на собеседника.

– Разве вы не слышали? – искренне удивился мужик. – Ну да, конечно… поезд, дорога. А у нас тут новости с севера. Говорят, Тарин, клятвопреступник, сын того самого султара Калестия, пленил императора. Будто бы на переговорах схватил, да еще и заставил отречься в пользу принцепса.

Дед отложил ложку.

– И что же, согласился Анфирий?

– А вот и нет! – мужик стукнул кулаком по столу, отчего подпрыгнула кружка. – Отказался. И теперь у нас империя без императора. Слыхали когда такое? Словно в стародавние времена, при Адунцианской республике.

Несколько голов из ближайшей скамьи обернулись.

Дед кивнул задумчиво.

– Значит, я порядком отстал от новостей, пока ехал в поезде.

Мужик подался вперед, глядя ему прямо в глаза.

– А по мне, так не худо бы и вернуться в республику. Тогда, говорят, больше порядка было. Ни тебе дворцовых поборов, ни вельможных распрей. Народ сам за себя решал. Может, и сейчас к лучшему перемена выйдет.

Дед слушал, не перебивая. Уха парила перед ним, и он вновь зачерпнул ложку. Вкус был насыщенный, полный, как сама жизнь. И пока мужик увлеченно рассуждал о республике и порядке, старик наслаждался супом, словно в простом деревенском блюде можно было найти утешение от всех тревог мира.

Ну вот, с трапезой было покончено. Еще одна девушка пришла и забрала пустые тарелки. Дед попросил передать хозяйке свое восхищение и откинулся на табурете, прислонившись