Полёт "Валькирии" - Михаил Ежов

— Полагаю, вам, как любителю подобной морской фауны, известно, что мурены обитают в норах, которые находят в скалах и коралловых рифах. Вворачиваться в узкие отверстия — это их инстинкт, — с этими словами я направился к вжавшемуся в кресло профессору. — Сейчас ваш питомец напуган. Всё, о чем он думает — это как бы спрятаться. Как считаете, сколько мурене потребуется времени, чтобы забраться вам в глотку?

— Вы ненормальный! — прошептал Верховенский. — Отпустите меня! Я буду жаловаться в полицию!

— Мне надоело вас уговаривать! — произнёс я резко, делая ещё шаг к креслу. — Либо отвечайте и постарайтесь, чтоб я вам поверил, либо эта тварь окажется в вашем пищеводе. Уж рот вам раскрыть я сумею. Если понадобится — выбью зубы.

Наконец, профессор понял, что говорить придётся. Но было видно, что он пытается на ходу сочинить небылицу, чтобы скормить её мне.

— Если я хоть на секунду усомнюсь в ваших словах, — сказал я, поднося извивающуюся рыбину к его бледному, перекошенному от ужаса лицу, — вы потеряете шанс выжить. Не советую рисковать!

— Вы из ложи? — просипел Верховенский, не сводя глаз с морской твари.

— Это не имеет значения. Мне известно про вашу машину, делающую из крови чудовищ эликсир, и про убийство Лебедевой. А теперь говорите!

— Хорошо! — выпалил профессор, пытаясь отстраниться от своего жуткого питомца. — Лебедева… Да, она была здесь. Приехала как пациентка. Стала вынюхивать. Я сразу понял, что она тут не случайно. Её кто-то подослал.

— Что она увидела? — спросил я резко. — К делу, профессор! Моё терпение не безгранично.

— Она… она увидела действие препарата, — нехотя заговорил Верховенский. — Нового. Моё изобретение. Он действует… специфически, — он бросил на меня взгляд и понял, что лучше не тянуть. — Заставляет буйных пациентов становиться паиньками. Не просто успокаиваться, а делать то, что им велят. Я разработал его случайно.

— И почему Лебедева не должна была о нём никому рассказать?

Верховенский замялся, но тут же глянул на мурену и спохватился. Ему не хотелось испытывать моё терпение. Да и какой смысл, если он уже начал говорить?

— Судя по тому, что вы обратились к маркизу, средство предполагается использовать не только на пациентах вашей клиники, — сказал я. — Так?

Верховенский кивнул.

— Да, его улучшенный вариант. Барвиль не собирается просто так раздавать магистерий. Ему нужно сохранить власть.

— Лекарство добавляют в эликсир?

— Да! Таким образом маркиз сможет контролировать членов ложи. Могущественных магов высшего ранга! Послушайте, я всего лишь предупредил его о девушке! Я не знал, что он прикажет её убить!

Верховенский сжался в кресле, его плечи поднялись к ушам, он казался маленьким и жалким.

— Вы обещали меня пощадить, — прошептал он. — Я ответил на ваш вопрос. Уходите! Вам нужен де Барвиль!

— Есть ещё один вопрос, — сказал я. — Не менее важный. Где машина, профессор? Та, которая производит эликсир.

Верховенский замолчал. Его глаза бегали по комнате, ища путь к спасению.

— Я не скажу! — наконец, выпалил он в отчаянии. — Если я скажу, он меня убьёт! Вы не знаете, что это за человек! Он настоящее чудовище!

— Страшнее, чем то, которое влезет вам в глотку, если не ответите?

Верховенский покосился на мурену.

— Возьмите деньги! — проговорил он. — Умоляю! Не связывайтесь с де Барвилем!

— Я уже сказал, что деньги меня не интересуют. Говорите, профессор. Машина в клинике?

— Нет! Она… в другом месте.

Я вздохнул и подошёл к Верховенскому вплотную. Вода с рыбины падала на него. Когда она в очередной раз дёрнулась, её мокрое тело задело лицо профессора, и он вскрикнул.

— Хорошо! Ваша взяла! Я скажу… Машина находится в доме на окраине города. Кирпичное здание, раньше там был свечной завод. Думаю, здание принадлежит де Барвилю. Машину хорошо охраняют. Вам туда не пробраться. А если даже получится, вы всё равно не сможете её унести. Она слишком большая и тяжёлая.

— Это не ваша забота. Где дом? И не вздумайте врать. Я достал вас сегодня, смогу найти снова.

— Я не знаю адрес, — судя по всему, Верховенский не лгал. — Меня туда привозили. На экипаже маркиза.

— Запомнили дорогу? Если нет, получается, на мой второй вопрос вы не ответили.

Профессор отлично понял, что это значит. Он прикрыл глаза. По его лбу стекла струйка пота.

— Да, думаю, я смогу показать дорогу. Дайте слово, что не убьёте.

— Если машина окажется там.

— Договорились, — Верховенский поднял веки. — Развяжите меня.

Подойдя к аквариуму, я опустил мурену в воду, вытер руку о занавеску, раскатал рукав и надел сюртук. Затем достал нож и разрезал путы на руках профессора.

— Вставайте. Сейчас мы с вами выйдем из клиники. Не пытайтесь бежать или кричать. Мой револьвер всё время будет направлен на вас. Вы меня поняли?

Верховенский кивнул.

— Тогда вперёд.

Мы направились к выходу из кабинета.

Вдруг Верховенский притормозил.

— В чём дело? — спросил я.

— Можно хотя бы одеться? — профессор указал на висевший в углу сюртук.

— Берите.

Верховенский неловко натянул сюртук, путаясь в рукавах. Его колотила нервная дрожь.

Я стоял у двери, прислушиваясь. Тишина. Ни шагов, ни голосов. Пока всё шло по плану. Но Верховенского нужно не только вытащить на улицу, но и вывезти с территории клиники. Если всё пройдёт без осечек, буду очень удивлён.

— Я готов, — наконец, сказал профессор.

— Ни звука, — предупредил я. — Если встретим персонал, ведите себя естественно. Это в ваших интересах, — створ револьвера недвусмысленно качнулся.

Верховенский сглотнул.

— Я понял.

Мы вышли в коридор. Я приказал профессору идти вперёд. Сам держал револьвер на уровне его поясницы. Верховенский был мне нужен живым, но он должен был понимать, что при необходимости я выстрелю.

— Шагайте к чёрному ходу, — велел я.

— Хорошо-хорошо, — отозвался профессор через плечо. — Не волнуйтесь. Я сделаю всё, что вы скажете. Только не убивайте.

— Это зависит от вас.

Верховенский шёл медленно, тяжело дыша. Через некоторое время свернул в боковой коридор. Мы прошли мимо кухни,