Пола Волски - Жребий Рилиана Кру

— Конечно.

— Признаюсь, что мы, жители Вели-Джива, боимся Гевайна. Его молнии — страшная вещь, и слишком многие из нас испытали на себе их силу. Если возникнет необходимость выступить против него, нам придется искать поддержки, возможно, у короля Нидруна, вассалом которого по сути является Кипроуз Гевайн, хотя дань он не платит.

— Я уже обдумал эту проблему, — сказал вполголоса Скривелч, приободренный явным успехом дела. — Мне пришло в голову, что в случае крайней необходимости город может обратиться за помощью к леди Ванэлисс Невидимой.

— Но мы ее не знаем! — Было совершенно очевидно, что предложение застигло Файнока врасплох.

— Это можно исправить. Но, говоря о Ванэлисс, я имел в виду случай именно крайней необходимости, который может и не возникнуть. Между тем я считаю, надо действовать осторожно, — выразил свое мнение Скривелч. — Чем меньше шума и суеты, тем лучше, верно? Этому меня научила моя долгая и бурная карьера. Ибо в этом, одержимом борьбой за власть и богатство мире только концентрация всех усилий завоевывает столь драгоценные моменты передышки, — произнес нараспев Скривелч Стек.

— Последовательность, решительность, стойкость — вот путеводные черты характера человека, — в тон ему ответил Файнок.

— Несомненно. Тогда давайте будем идти постепенно, шаг за шагом, как разумные люди. Вы дадите мне возможность выступить перед Городским Советом, а я постараюсь убедить его членов составить петицию с требованием выдачи Рилиана Кру. Если повезет, ничего другого не потребуется.

— Господин Скривелч, вы — оптимист.

— Всю жизнь. Всегда. У меня прекрасное пищеварение, и я не намерен его портить. Так согласны?

— Я подумаю. Это серьезное дело, и его необходимо обдумать.

— Конечно. И когда мне ожидать ответа?

— Когда я закончу думать. Тогда вы и услышите мое решение, которое, будучи однажды оглашено, изменению не подлежит. Приятного вечера, уважаемый. — Файнок поднялся со стула и покинул зал, так и не раскурив своей трубки.

Скривелч остался сидеть у камина. Результаты беседы радовали, о чем свидетельствовала кроткая улыбка, бродившая на его устах. Чувство удовлетворения притупило реакцию его органов восприятия. Слишком поздно заметил Скривелч приближающегося господина Муна с тетрадью, настроенного не менее решительно, чем член Совета Джайф Файнок.

Стояла глубокая ночь, и все жители крепости Гевайн спали. Лунный свет, проникавший сквозь окна мастерской в башне, играл на фляге и витой и закупоренной бутылке, на банке и мензурке, поблескивал на трех огромных стеклянных пробирках, в коих покоились надежды Кипроуза Гевайна. Свет проник сквозь безымянный питательный раствор и осветил белые бессознательные формы, находящиеся внутри. Ночь была необычайно ясной. Очевидно, бледные лучи полной луны пробудили инстинкты незавершенных персон. Тела в пробирках зашевелились: почесывание пальцев-щупалец, покачивание, дрожание вспученных животов — движения всех трех тел были абсолютно одинаковы и синхронны. Течения и водовороты кружились в трех пробирках, словно отражения друг друга.

Синхронное возбуждение продолжалось по крайней мере в течение трех часов. Затем, когда луна опустилась и зависла над Миазмом, словно пораженная его испарениями, произошла перемена. Движения обитателей пробирок стали более энергичными и целенаправленными, будто бы эта ночь породила в них дух своеволия.

Все трое начали осторожно приседать, огромные тела то опускались, то поднимались, и в такт этим движениям фиолетовый раствор ритмично бился о стенки. Раствор обладал достаточной плотностью, и поэтому персоны подпрыгивали довольно высоко. В итоге три пары мертвенно-бледных рук, наподобие пухлых кошек, зацепились за края пробирок. Три лысые и безликие головы вынырнули на поверхность. Три необъятных белых туловища подтянулись на руках так, что их животы уперлись в края сосудов. Они повисли на них, балансируя между полом и потолком, а потом, сделав мощное усилие, вытащили себя из пробирок и шлепнулись вниз головами на пол мастерской. Какое-то время они барахтались, как выброшенные на берег киты, в лужах стекающей с них жидкости, а затем, повинуясь единому импульсу, попытались подняться. Своими телами они владели пока неумело, поэтому последовала серия фальстартов; напряженные усилия, долго ни к чему не приводившие, в конце концов все же увенчались успехом. Персонам удалось встать на ноги и сделать первые неверные шаги.

Основной инстинкт, руководивший персонами до этого момента, по-видимому затих. Три фигуры бессмысленно топтались по мастерской, оставляя мокрые следы, пока не наткнулись на стол, рухнувший с оглушительным грохотом. Стопки книг, посуда, документы, инструменты — все посыпалось на пол. Существа не услышали шума, ведь ушей у них еще не было. Тем не менее звук этот привлек их внимание — вероятно, они ощутили своими бесформенными еще ступнями вибрацию пола. Они ходили по рассыпавшимся предметам, наступая на осколки разбитого стекла. Острые осколки входили в бледную плоть, но персоны не чувствовали боли.

Затем они перевернули застекленный шкаф, и вместе со шкафом вниз полетели сотни стеклянных колб и бутылочек, их содержимое тут же стало впитываться в каменный пол. Поднялось удушливое зловоние, но оно не беспокоило персон — органы обоняния у них тоже отсутствовали.

Бессмысленное буйство при свете луны продолжалось: на пол полетели еще два шкафа с хрупким содержимым, попадали стулья, рухнули книжные полки… Случайно одну из персон шатнуло прямо на дверь мастерской, которая была просто прикрыта. За дверью зияла чернота. Персона проковыляла через порог, и две ее копии последовали за ней.

Троица вслепую двигалась к лестнице. Еще шаг, и, не заметив края, они скатились в темноту и приземлились у подножия лестницы, образовав одну большую копошащуюся массу. Их настырная активность еще не угасла — существа барахтались, стараясь нащупать опору и встать. Задача оказалась непосильной. Тщетно сотрясалась и ерзала груда влажных тел — всю оставшуюся ночь беглецы провели на холодном каменном полу, пытаясь высвободиться из объятий друг друга.

Утром их обнаружил Кипроуз Гевайн. Поднявшись пораньше, чтобы проверить, как развиваются его любимцы, у самой лестницы, ведущей в мастерскую, сеньор наткнулся на три поверженные, избитые, копошащиеся фигуры. Первым делом он погрузил их в глубокий сон. Это было нетрудно сделать, учитывая примитивный уровень сознания персон. Затем проверил состояние мастерской. Картина, представшая перед его взором, настроения ему не улучшила.