Пустой II. Книга 7 - Артемий Скабер

В прошлый раз я продал Сандзо пластину с дугой. Он тогда повертел её, хмыкнул и сказал: «Часть ключа», а я не понял, о чём он. А теперь у меня в Схроне лежал целый Ключ со штырями, только мёртвый. Спросить? Что за пластина, к чему она была частью, зачем ему… Я уже открыл рот и закрыл. Если спрошу, он поймёт, что Ключ у меня.

— Ну же, — Сандзо поскрёб бородку. — Доставай, что ты там припрятал как самое ценное, хоть посмотрю.

Уходить без ядер я не хотел, но и демонстрировать лучшее тоже. Значит… пилюли!

Выложил на прилавок две восстановительные Вельтов, рядом коробочку с пилюлями Основ. Потом две жёлтые, которые нашёл у Краста вместе с картой. Они так и лежали в тряпице, в которую он их завернул.

Последними достал две пилюли Мейны. И тут торговец наконец-то встал и подошёл к моему товару. Начал с самых дешёвых, взял восстановительную двумя пальцами, поднёс к носу, понюхал. Отломил ногтем крошку и растёр.

— Вельтовские, — сказал он. — Хорошие. Чистые. После того, что было в городе, уйдут быстро. Откуда у тебя?

Ну и нюх у него… по запаху семью узнал. Ему я не ответил, просто пожал плечами.

— За ответ заплатишь? — спросил я.

— А ты учишься… ладно, — Сандзо отложил их. Взял коробочку Основ, открыл, глянул, закрыл. — Это тоже неплохо, но ничего уникального и стоит дешевле, чем ты думаешь.

Жёлтые пилюли он рассматривал дольше. Сменил стекло в линзе, потом ещё одно. Повертел одну у самого глаза, разглядывая что-то внутри, какие-то слои, которых я никогда не видел.

— А вот это любопытно, — произнёс он наконец. — Их владелец собирался взять несколько ступеней на Узле и нашёл весьма неплохой способ.

— Это для прорыва?

— Лучше. Пилюля прорыва толкает Источник силой и может разбить его о потолок. Эти потолок размягчают. Если принять обе правильно, они гарантированно протолкнут Узла через несколько ступеней.

— Гарантированно?

— Силы дадут достаточно, — уточнил Сандзо. — А вот выдержат ли каналы, Гнёзда, Источник и тело… это уже не забота пилюли. Их прежний владелец, похоже, был в себе уверен.

Он положил пилюлю обратно в тряпицу.

— Не самая дешёвая вещь.

Внутри что-то отпустило. Хоть какой-то товар ему понравился и, судя по его словам, чего-то стоил.

Торговец взял пилюли Мейны. Линза щёлкнула трижды, стёкла менялись одно за другим. Сандзо достал откуда-то из-под прилавка тонкую иглу, костяную, вроде той, которой Севра всю неделю колола мне плечо, и коснулся ею поверхности пилюли. Долго держал, а потом отнял.

— Человеческие… — произнёс он тихо, почти прошептал. — Так ещё и свежие.

— Я знаю… — поморщился я.

— Нет, мальчик. Ты знаешь, из чего их сделали. Это не то же самое, что знать, сколько людей за них убьют.

— А это вы, значит, возьмёте?

— Пилюля не карта и не кольцо. Её проглотят, и через несколько часов от товара не останется ничего. Ни знака ветви, ни метки бывшего владельца, ни дороги обратно к продавцу. — Сандзо покатал одну человеческую пилюлю между пальцами. — А покупателей сейчас больше, чем товара. Семьи потеряли Узлов, школы — наставников, дружины — лучших бойцов. Все захотят вернуть силу быстро. Даже те, кто требует сжигать сектантов на площади… особенно они.

Мне не нравилось продавать их, совсем не нравилось. Две жизни, свёрнутые в два шарика размером с горошину. Чьи? Я даже не знал, может, кого-то из тех, кого я не успел снять с кругов в лагере.

Вот только у меня перед глазами стояла шкатулка Отто и два мизинца на серой ткани. Те, из кого сделали эти пилюли, уже мертвы, а родители Сарна и Варис пока живы.

— Триста, — сказал Сандзо. — За всё и пятьдесят сверху за то, что я помню тебя и ты решился.

Ладонь он тут же положил между мной и жёлтыми пилюлями, будто они уже принадлежали ему. Триста пятьдесят… вместе с моими сорока, почти четыреста, но не хватает двухсот. Я протянул руку и начал собирать пилюли обратно, Сандзо поднял бровь.

— Тебе же нужны ядра. — Торговец изменился в лице. — Я это вижу, нет, знаю.

— Поэтому и не могу отдать их дёшево, — пожал я плечами.

— Дёшево? — он даже, кажется, удивился. — Это хорошая цена.

— Вы сами только что объяснили, почему триста пятьдесят… смешная цена. После резни за восстановительные и жёлтые будут драться, а человеческие для прорыва… вообще нельзя купить открыто.

Убрал вторую пилюлю.

— Я не могу предложить их главам семей… а вы можете, поэтому и пришёл к вам. Но цена, которую вы назвали… она мне не подходит. Попробую обратиться ещё к кому-то.

Сандзо смотрел на меня долго и не моргая, как всегда. Потом вернулся на место и сел. Жевал губы, что-то бубнил и зло поглядывал на меня. Только руки его не нервничали. Игла снова пошла через ремешок, и каждый стежок получался таким же ровным, как предыдущий. То ли я действительно его разозлил, то ли он показывал мне именно то, что хотел показать.

Я помнил, как он торговался со мной в прошлый раз. Как я стоял тут, загнанный, со всей своей добычей, и соглашался на всё, потому что снаружи ждали убийцы, а выбора у меня не было. Сейчас он по-прежнему не знал, насколько сильно мне нужны ядра… по крайней мере, я на это надеялся.

— Семьсот, — решил завысить цену.

Скажу шестьсот, и он сразу поймёт, сколько мне нужно и что я не уйду без этого.

— Ты научился жадничать, — заметил Сандзо. — Хотя тут больше похоже на наглость.

— У вас, уважаемый Сандзо, — ответил я с улыбкой.

— Зачем тебе столько?

Я промолчал.

— Хм… — Он постучал ногтем по прилавку. — Сегодня вечером у ворот вашей школы стояли гары с серебряными нашивками на сбруе. Об этом уже знает половина канала, а к утру будет знать весь Нижний город. Глава великой семьи сам приехал к школе, где учится его похороненная дочь. Интересно, правда?

Я молчал, только пальцы на древке сжались сильнее.

— Долги? — сказал Сандзо так, словно читал с листа. — Попал! Когда же ты успел? А-а-а… это не твои, а чужие. Иначе ты бы так не торговался, я же помню,