Пустой II. Книга 7 - Артемий Скабер

— Вы торгуете вещами, — напомнил я. — Не людьми и не их именами. А если ими, то только за хорошую цену.

Сандзо улыбнулся одними губами.

— Молодец! — Сандзо показал большой палец. — Вот теперь вижу, что не зря предложил тебе работу. Четыреста… И это много, мне их ещё продавать, хранить. А ещё рисковать, что кто-нибудь узнает, где их взяли. Моя доля всего…

— Шестьсот пятьдесят! — перебил его.

— Четыреста пятьдесят.

— Тогда я подожду, — ответил я и потянулся к жёлтым пилюлям Краста. — Пока город потеряет ещё пару Узлов и цена сама подрастёт.

Сандзо смотрел на мою руку. Мне показалось, что он моргнул… нет, моргнула линза.

— Пятьсот, — выдохнул он. — Основы забери, они мне не нужны. Остальное за пятьсот и только потому, что ты наконец научился слушать.

Внутри меня что-то разжалось.

— Пятьсот, — согласился я.

Вернул на прилавок те пилюли, которые успел убрать. Сандзо сразу сгрёб их вместе с жёлтыми и человеческими пилюлями к себе. Только коробочка Основ осталась лежать передо мной.

Торговец нагнулся и достал тяжёлый, плотный мешок, перетянутый кожаным шнуром. Развязал горловину и положил его на прилавок. Я увидел полный мешок зелёных ядер с тонкими жилками внутри.

Я сунул руку внутрь, нащупал горсть, посмотрел. Пересчитывать все пятьсот я не стал. Сандзо, по словам Эрхарда, торговал честно и убийц за клиентами не посылал. Пока что это была правда.

Мешок с ядрами ушёл в Схрон. Пятьсот и ещё сорок своих. Не хватает шестидесяти. Всего шестидесяти… После всего, что сегодня было, это казалось почти ничем. Недостающие… найду. Задание, работа, придумаю что-нибудь.

Сандзо смотрел на мою щиколотку.

— Твоя метка… — кивнул он. — Пора бы тебе задуматься над её улучшением.

— Да вроде работает и не подводила.

— До первой Сердцевины и её настоящего интереса.

Внутри стало холодно. Я тут же вспомнил два пальца на плече и чужую силу, которая прошла через меня насквозь. А ещё каждый день в школе на меня смотрит Ровэн. Сердцевина. Пока он за меня не брался всерьёз, но если вдруг решит?..

— За пятьсот я переплету метку, — продолжил Сандзо и выложил на прилавок тонкую пластину с проволочным узором и иглу. — После этого её не почувствует даже Сердцевина… будешь носить с собой что угодно, и никто не узнает.

Я смотрел на пластину, и мне хотелось её так сильно, что я сжал зубы до хруста. Всё, что осталось в Схроне, всё, за что меня могли снова посадить за чёрную дверь или вообще казнить, стало бы для них недосягаемым. Свобода на годы вперёд… может, это вообще единственный раз, когда такое предлагают?

Пятьсот… ровно столько, сколько он мне заплатил. Уже второй раз он предлагает именно то, что нужно, за ту цену, которую отдал сам. Я уже почти видел, как достаю мешок обратно и кладу его на прилавок. Рука уже почти дёрнулась к ноге, чтобы открыть Схрон.

Варис, Сарн, Тавр, Одр… нет. Если я не решу вопрос с Вельтами как можно скорее, то потом просто лишусь самых близких мне людей. Буду их хоронить и успокаивать себя тем, что мой Схрон никто не может найти?

Пожевал губу, да так сильно, что до крови.

— В прошлый раз ты оставил себе одно зелёное, — продолжил Сандзо. — Всё остальное отдал за Схрон.

— В прошлый раз я платил за себя, — ответил я.

Сандзо помолчал.

— Нет?

— Нет.

Он убрал пластину и иглу под прилавок.

— Жаль, раньше торговаться с тобой было проще…

Я думал, на этом наши дела закончены. Сандзо снова взялся за ремешок, вдел нить в иглу. Я повернулся к двери.

— Покажи-ка, — бросил он мне в спину.

— Что?

Сандзо кивнул на моё копьё. Протянул ему, но из рук не выпустил. Держал за древко у самого наконечника, а Сандзо наклонился над прилавком.

Линза щёлкнула, потом ещё раз, стёкла сменились четырежды, и последнее было таким, какого я раньше не видел: синее, почти чёрное. Сандзо медленно провёл ногтем по кромке наконечника от основания к острию. Постучал костяшкой пальца по металлу у самой втулки и наклонил голову, будто слушал.

— Пять тысяч, — сказал он очень грубым голосом.

Я решил, что ослышался.

— Что? Сколько?

— Пять тысяч… зелёных. За копьё.

Он нагнулся под прилавок, и на доски один за другим легли мешки. Тяжёлые, пузатые, каждый больше того, что сейчас лежал у меня в Схроне. Прилавок даже под ними скрипнул.

Пять тысяч… Я стоял и смотрел на мешки, а в голове всё складывалось само и быстрее, чем я успевал это остановить. Шестьсот Отто, сегодня же, сейчас. Сарн свободен, родители живы. Варис свободен. Пятьсот за Схрон, и ни одна Сердцевина… Пилюли, наставники, всё, что Отто обещал мне за свадьбу с его дочерью, я мог купить сам. К Узлу подготовиться и ещё останется. Столько, что я даже представить не мог, куда это всё деть.

Сандзо потянул копьё к себе, но мои пальцы сжались раньше, чем я успел подумать. Я дёрнул древко на себя.

— Нет.

— Пять тысяч, мальчик.

— Я слышал.

Сандзо не отпускал. Держал копьё за наконечник сухой маленькой рукой, и я вдруг почувствовал, что вытянуть его не могу. Он не давил силой, силы у него не было вовсе. Просто держал, а копьё не шло.

— Деньги на прилавке, — сказал Сандзо ровно. — Копьё у меня, и тебе осталось только согласиться.

— Я ничего не продавал.

— Поэтому оно всё ещё и в твоих руках. Посмотри на деньги и подумай ещё раз.

Старался не смотреть на мешки и не думать о том, сколько их.

— Нет.

— Пять тысяч, мальчик.

— Я слышал. Нет.

Я потянул сильнее. Корень сам встал в стопе, Дуга натянулась…

Сандзо отпустил. Копьё дёрнулось ко мне, и я едва не врезал себе древком в лоб. Перехватил, прижал к груди обеими руками, как ребёнок прижимает игрушку, которую хотят отнять.

В глазах торговца я не заметил никакой обиды, хотя он, может быть, её скрывал. Мешки на прилавке исчезли, и я даже не увидел, куда.

— Не продаёшь? — хмыкнул он.

— Не продаю.

— За пять тысяч?

— Хоть за пятьдесят тысяч.

Он кивнул.

— Что в нём такого? — спросил