Северная сага. Конунг и воевода - Вячеслав Калинин

Берсерк ловко и быстро скрутил руки и ноги ромея ремнями, которые сорвал с него же, а Йонаш проделал то же самое с горбуном, выдернув из его портков крепкий шнурок-гашник.

После этого Болли подошел к лежащей на полу Снежане и с удивительной для него нежностью поднял ее на сильных руках. Девушка открыла глаза и неуверенно улыбнулась.

— Не смотри на меня, у меня синяк на пол-лица, наверное, — прошептала она. — Я тебе такая не понравлюсь!

— Ты мне любая нравишься! — пробасил берсерк и поцеловал Снежану прямо в губы.

И добавил, брезгливо взглянув на бесчувственного ромея:

— А этому вонючему троллю я лично кровавого орла2 сделаю, когда он все конунгу выложит!

— Надо здесь все обыскать! — вмешался Йонаш. — А ночью этих в усадьбу перевезем. Айникки, отправь кого-нибудь за телегой и парой отроков в усадьбу! И выставь дозорных у частокола, на всякий случай. Дарина, договорись со знакомцами своими, что на улице, чтобы никому ни слова!

Пока позволяло время, в домишке обыскали все углы, но ничего дельного, кроме небольшого количества серебряных монет, не нашли. Домик явно арендованным был. Постоянно никто здесь не жил — ни горбун, ни, тем более, ромей. Хорошо бы, конечно, в усадебке Афанасия пошарить, но куда там! Наверняка холопов полон двор, такой шум поднимется, что ног не унести будет. Пришлось от этой заманчивой идеи отказаться.

— Ничего, — успокоил всех Болли. — Когда мы за них всерьез возьмемся — запоют, как соловьи. Все выложат!

— Ладно, собираемся! — подытожил Йонаш. — Ратибор вернется и решит, как с пленниками поступить — сами пытать будем или конунгу отдадим.

— Я обещал сделать ромею «кровавого орла»! Так что без меня не обойдутся! — набычился Костолом.

— Это ты уже с конунгом и Ратибором договариваться будешь. Собираемся! Айникки, проверь еще раз, не оставили ли где следов!

Вскоре, как только стемнело, шустрые отроки подогнали телегу, в которую погрузили связанных ромея и горбуна. Рты им заткнули ветошью, а на головы намотали тряпки, чтобы не разглядывали ничего лишнего по пути к подворью.

— Запри их пока где-нибудь понадежнее, но раздельно. И охрану удвоенную поставь! Постоянно чтобы кто-то сторожил, — скомандовал Йонаш старшему варяжской охраны поместья, встретившему их у ворот. — Не развязывать и глаз с них не спускать. Напоить водой, еды не давать. После заткнуть рты обратно и головы тряпками замотать!

— Будет сделано! — старший, опытный пожилой воин, кивнул. — От меня не сбегут!

— Вот и хорошо! Кречет вернется и решит, что дальше с пленниками делать!

* * *

Сразу после удачного завершения операции по захвату ромея Афанасия, Айникки с валькириями решили отметить это дело в собственной харчевне. Тем более, что Ратибора в Полоцке не было — практически все мужчины ушли из города, караван купца Горомута захватывать, а Болли с Йонашем отправились к Криву выпить пива с солеными крендельками. Очень уж они им в прошлый раз понравились. Заодно и письмецо с голубем передадут конунгу об удачном захвате ромея.

Валькирии решили посидеть в кабаке этим же вечером, тем более, что больше никаких других поручений, кроме Афанасия, для них Ратибор не оставлял. Девчонки заняли стол в уголке и выпили по первой кружке пива, закусив, пока готовится мясо, чесночными сухариками, зажаренными в масле, как приучил всех к новому вкусному блюду Ратибор.

Неожиданно в кабак ввалились пятеро типичных нурманнов в дорогих кольчугах. У каждого на боку, в ножнах из кожи отличной выделки, висели добротные мечи. Открытые шлемы были приторочены к широким, украшенным серебром и каменьями, поясам, а на головах красовались расшитые золотой и серебряной канителью шапочки разных фасонов.

— Эй, трэли! — заорал с порога самый здоровенный нурманн. — Подать нам лучшего мяса, хлеба, овощей и пива!

— И вина! — поддержал товарища еще один громила с внешностью гориллы, заросший шерстью до самых глаз. — Да побольше! Живо!

Его спутанные космы выбивались из-под маленькой шелковой шапочки красного цвета, сшитой явно не для такой громадной, нечесаной и немытой головы. Похоже, это был пилеолус — головной убор католических священников. Трофей из дальнего вика куда-нибудь к франкам, надо полагать.

Собутыльники, а пришли они уже хорошо поддатые, называли обладателя пилеолуса Епископом, наверное, как раз из-за этой шапочки.

— Я знаю этих нурманнов! — прошептала Айникки. — Этот Хрольф Епископ — хольд воеводы Ингвара. Недавно из Константинополя вернулся со своими дружками. Они там в охране басилевса служили пару лет. Я слышала, как Ходота про них Ратибору рассказывал.

— Я тоже слыхала! — подтвердила Дарина. — Да и в Полоцке про Епископа этого уже слухи гуляют. Совсем псих, говорят. Может за один косой взгляд убить. Ингвар ему большие деньги посулил за службу, лишь бы оставить в дружине княжеской.

— Видать, важные птицы, раз так! — протянула Снежана, оценивающе разглядывая веселящихся викингов. — Что думаете, подруги?

— А чего тут думать? Если момент подвернется — будем бить! Не зря же конунг Ратибору ослабить князя приказал. Вот и пособим! — Айникки хлопнула по столу крепкой ладошкой. — Только без видоков, желательно. Луки-то у всех с собой?

— У всех! — быстро глянула под стол и в угол, где были сложены луки и колчаны со стрелами, Дарина. — На мечах нам с нурманнами не совладать, а вот стрелами спокойно уложим всех, моргнуть дважды не успеют!

— Хорошо. Посмотрим, как дальше пойдет, и будем действовать по обстоятельствам! — приняла решение Айникки. — Будьте наготове. Если что, говорить с ними буду я, а вы не вмешивайтесь, помалкивайте. Как только я скажу, что Хрольф — тупица, так и бейте их без сожаления!

Девчонки дружно хихикнули.

Нурманнам как раз принесли пиво с вином и блюда с жареным мясом, свежими овощами и хлебом. Они тут же отхлебнули из огромных кружек изрядное количество пива и стали глазеть по сторонам, рассматривая немногочисленных посетителей кабака и нахально комментировать их внешность. С каждой кружкой нурманны вели себя все наглее и наглее, явно провоцируя людей на драку.

Посетители начали спешно расплачиваться и покидать харчевню. Неприятностей с такими громилами никто не хотел. В харчевне остались только нурманны, да девчонки. Ну, и обслуга, притаившаяся на кухне.

— Хо-хо! Какие телочки! —