Пустой II. Книга 6 - Артемий Скабер

Он перебрался к отверстию и начал ощупывать камни внутри.

— Кто? — спросил Варис, пытаясь потрогать повязку.

— Я.

— Остановил кровь? Чем?

— Долго объяснять, да и тебе сейчас это незачем.

Он медленно повернул голову. Взгляд у него был мутный от жара, но под этой мутью сидело знакомое. То самое, каким он в первые недели разглядывал меня в комнате, прикидывая, кто я, откуда и чего от меня ждать.

— Во рту горько, — пробормотал он. — Будто полыни наелся.

— Потом, — сказал я.

— Всё у тебя потом.

Он прислушался к чему-то внутри себя. Брови сдвинулись.

— Источник… полнее, чем должен быть. Я же почти пустой был. Помню, как в клетке пытался поставить Корень и не смог даже Гнездо нащупать.

— Значит, повезло, — сказал Тавр.

— Тавр, — Варис скосил на него глаза, — везение не наполняет Источники.

За спиной шоркнул камень. Сарн вытащил руку из ниши, посмотрел на мокрые пальцы и сунул её обратно, уже глубже, по самый локоть.

— Камень сырой, — сказал он.

— Что?

— Камень внизу. Сырой. Я ещё днём заметил, но думал, от Шмыгов. — Он вытащил руку и посмотрел на ладонь. На пальцах темнела влага. — Может, они вырыли нору рядом с водой?

Сарн вытащил один камень, потом второй. За ними открылась узкая щель, а в щели старый каменный жёлоб, шириной в ладонь, покрытый бурым налётом. По дну медленно, почти незаметно, ползла вода.

— Шалх… — выдохнул Тавр.

Первую воду пропустили. Сарн поднёс ладонь, понюхал. Пахло камнем и немного ржавчиной, но не гнилью. Подождали. Вода посветлела. Подставили флягу, набиралась медленно. Понадобилось пульсаций двести, пока фляга наполнилась хотя бы наполовину.

Сначала поили Вариса. Удержать флягу он не мог. Руки дрожали и не поднимались выше груди. Тавр подсел к нему, подсунул руку под затылок и поднёс горлышко к губам.

— Медленно, — сказал Сарн. — По глотку.

— Я знаю, — огрызнулся Тавр.

— Ты не знаешь. Ты льёшь.

— Я не лью!

— Льёшь, — подтвердил Варис, закашлявшись. Вода потекла у него по подбородку.

— Да пей ты уже!

Варис пил, Тавр держал флягу и сердился на него за каждый кашель, а Сарн сердился на Тавра за то, что тот слишком торопится. Когда Варис снова закашлялся, Тавр отнял от его губ мокрую тряпку.

— Аккуратнее, — попросил Сарн.

— Я осторожно.

— Ты ему голову сейчас оторвёшь.

— Зато перестанет спорить.

— Не перестану, — просипел Варис.

Впервые после площади рядом звучали не команды, крики и чужие голоса. Просто они втроём снова спорили над какой-то мелочью, каждый — привычным способом. Напившись, Варис откинул голову обратно. Дыхание немного успокоилось, но глаза он не закрыл. Смотрел в чёрную дыру над нишей, куда уходил дым, а потом сказал:

— Если вы обсуждали, идти ли за ними, забудьте.

Тавр дёрнулся.

— Ты даже не знаешь, что произошло.

— Зато вижу, что происходит сейчас. Я не могу сесть. У тебя Гнёзда причиняют боль. Сарн один остался более или менее целым, а Рейланд выглядит так, будто его сначала били, потом тащили по площади лицом. Куда именно вы собрались?

— Они уйдут через Переход, — сказал Тавр. — Если позволим им уйти, потом не найдём.

— Возможно.

— И тебя это устраивает?

— Меня устраивает остаться в живых.

Тавр сжал древко, но промолчал.

— Нам нужно вернуться, — продолжил Варис. — К месту сбора экзамена, если оно ещё существует. Оттуда — в школу или в город. Рассказать Ровэну, Сорре, Совету Города. Принести всё, что у нас есть.

— В школе сидела Мейна, и она главная сектантка тут, — вставил своё слово Сарн. — После этого я как-то не очень доверяю.

Варис замолчал и задумался. Новость о целительнице вызвала у него раздражение, он поморщился и закрыл глаза. Под веками глаза ходили, пока он всё складывал и думал.

— Я не согласен, — сказал наконец Варис. — Если бы школа была их, Мейне не пришлось бы прятаться под халатом целительницы. Она бы просто пришла и забрала. И если бы в школе их сидело больше, они были бы здесь, рядом с ней. Ей бы не пришлось самой попасть в Руины.

Это не было доказательством, но мысль здравая. Мейна не могла быть всей школой, иначе ей действительно не пришлось бы годами изображать целительницу, ощупывать чужие Источники и ставить метки через артефакт.

Вот только оставаться там после экзамена ей тоже было незачем. Свою работу она закончила. Ученики получили метки, матрица разбросала их по Руинам, сектанты собрали тех, кого смогли. Мейна ушла из школы ещё до того, как кто-нибудь успел понять, что произошло, и появилась здесь уже среди своих.

Если люди секты сидели и в других школах, их задача должна была быть такой же. Провести учеников через проверку, подготовить перенос, а потом исчезнуть, прежде чем начнут задавать вопросы. Я бы на их месте поступил именно так.

Значит, скорее всего, сейчас они тоже были заняты последней частью плана: в Руинах, на дорогах к ним или возле Перехода. От этой мысли спокойнее не стало. Если в каждой школе находился хотя бы один человек вроде Мейны, происходящее не заканчивалось обозом и несколькими десятками сектантов.

Снова вспомнился Орин. И та неизвестная Сердцевина. Возможно, пока мы смотрели в сторону Руин, в городе тоже что-то уже началось.

Посмотрел на Вариса. Он прав: нам нужно уходить к месту сбора, а оттуда — в город. Вот только кое-чего он не знал. Переход… Как только сектанты уйдут, где их потом искать? Я почти уверен, что снова в Вороньем Крыле они не появятся. А это значит, что Мейна не ответит за свои действия.

Тавр долго смотрел на Вариса. Потом выдохнул и заговорил уже почти спокойно:

— Бренна мертва.

Варис закрыл глаза. Лицо у него не изменилось, только дыхание на несколько вдохов остановилось, а потом вернулось — мелкое и неровное.

Он молчал так долго, что Тавр подался к нему.

— Варис?

— Не трогай, — Сарн положил ему руку на плечо. — Дай ему время.

Тавр замер с протянутой рукой, потом медленно убрал её. Варис не потерял сознание. Я видел, как у него напряглась челюсть.

— Как? — спросил он, не открывая глаз.

Тавр посмотрел на меня.