Пустой II. Книга 7 - Артемий Скабер

— Нет! — мотнул я головой.

— Сведения? — Скалец шагнул вперёд. — Ты же любишь знать, правда? Хочешь знать, кто раздавал сектантам школьные накидки? Синие, зелёные, песочные, ваши белые. Кто водил учеников в Руинах за нос? Я знаю, у кого они их покупали.

Я молчал.

— Хочешь знать про Короля? — Голос у него стал тише. — Думаешь, на мне всё закончится? Эти двое, — он кивнул на тела, — не пришли бы сюда, если бы им не позволили. Узлы в Клину не ходят на охоту без разрешения. Понимаешь? Он узнает. Он придёт.

Я молчал. Сведения могли пригодиться, только верить хоть одному его слову было нельзя. Сегодня откупится, завтра приведёт ещё больше людей, дождётся, когда рядом не окажется узкого переулка и навалившихся друг на друга Ростков. Самым надёжным было прикончить его сейчас и больше не оставлять врага за спиной.

Единственный глаз Скальца дёрнулся. Он наклонил голову, как тогда у костра, и прислушался к моему дыханию и Источнику. Наверное, ожидал почувствовать пустоту после стольких техник, но Источник продолжал биться ровно и тяжело, да ещё и оставался полным. Бровь Скальца поползла вверх, и он впервые отшатнулся.

— Отпусти, — произнёс он неожиданно спокойным голосом. — Отпусти, и я уйду. Из Клина, из города, ты меня больше не увидишь. Хочешь, поклянусь на Источнике?

Вспомнилась Мейна и то, как легко она когда-то разложила мои действия по шагам. Стоило мне признать кого-то врагом, как дальше я уже не искал другого выхода, а только решал, каким способом его убить.

Со Скальцем я только что поступил точно так же. Уже решил, что он должен умереть, и теперь выбирал момент. Меня до сих пор злило, что Мейна оказалась права.

Может ли Скалец действительно уйти? Не верил.

— Уходи, — кивнул я.

— К утру, чтобы тысяча зелёных ядер была в школе Равновесия и я к тебе не имею никаких претензий.

Скалец моргнул.

— Что⁈

— К рассвету тысяча зелёных ядер должна быть в школе Равновесия, а тебя самого в городе уже не будет. Выполнишь, и я больше тебя не ищу.

Опустил копьё наконечником к земле и повернулся к нему боком.

— Я дам тебе выбор, который ты мне не дал…

Направился к мостику, туда, откуда пришёл, и не оглядывался. За спиной его шаги сначала быстро и сбивчиво удалялись, а потом стихли. Тишина продержалась одну пульсацию, затем вторую. Я не знал, нападёт ли он, поэтому слушал.

Скалец шумно вдохнул и побежал ко мне. Рваный Шаг. Корень, вывернул, Лоза, и меня бросило вбок. Нож прошёл мимо уха так близко, что я услышал, как он режет воздух, а потом звякнул о камни где-то впереди.

На второй опоре я развернулся, пропуская рывок через ноги, пояс и плечи. Скалец стоял всего в трёх шагах, рука ещё не опустилась после броска, а единственный глаз широко раскрылся. Он по-прежнему не понимал, как я оказался не там, куда летел нож.

Подхват и Короткая Черта сцепились в Сдвоенную, а весь оставшийся разгон я пустил в широкий боковой взмах. Лезвие наконечника вошло Скальцу в бок у самого пояса, прошло сквозь тело и вышло с другой стороны, не потеряв скорости.

Он ещё одну пульсацию стоял на ногах. Потом верхняя половина медленно съехала с нижней и упала на камни лицом вверх, единственным глазом к двум лунам. Ноги простояли чуть дольше и тоже рухнули.

Кровь капала с наконечника на мостовую, тёмная, почти чёрная в лунном свете. Кровная месть закончилась… с того дня, как я вышел из Клина вместе с Гарстом, она висела надо мной. Теперь её нет. Гарст мёртв. Скалец мёртв.

— Ты оказалась не права, — произнёс я вслух.

У него действительно был шанс уйти из города и откупиться. Мейна оказалась права в одном: я ждал нападения. Но на этот раз не я заранее выбрал для врага смерть. Я оставил ему дорогу, а Скалец сам развернулся.

Короткий нож Скальца лежал на камнях впереди, там, куда он улетел, пройдя мимо моего уха. Тот самый, что висел у него на поясе у костра, когда он резал мне мясо и рассказывал, что школы берут деревенских только мыть полы. Я поднял его, повертел в пальцах и бросил в воду. Нож булькнул и ушёл на дно.

Опустился рядом и быстро проверил пояс, куртку и сапоги. Всё, чем он торговался, осталось где-то в Нижнем Клине. До тел Узлов было несколько шагов, но, когда я поднялся, улица качнулась, и пришлось опереться на копьё. Если присяду ещё раз, могу уже не встать.

Обратную дорогу я потом вспоминал кусками. Помню, что накидку из Схрона так и не достал, шёл в тёмной рубахе, мокрой с одного бока. Где-то в первом же переулке меня вырвало, и я долго стоял, упираясь лбом в холодную стену. Вроде бы был патруль дружины, который прошёл мимо, когда я сидел в нише за бочкой, и один из них сказал другому: «Слышишь? У канала, кажись, что-то было». Второй ответил: «Не наше дело». И они ушли.

Потом перестала слушаться левая рука, пальцы просто разжались, и копьё стукнуло о мостовую. Я поднял его, но через десяток шагов пальцы разжались снова. Тогда я убрал копьё в Схрон и пошёл без него. Следом я дважды зацепился ногой за ровное место, так ещё и поворот пропустил.

Меня трясло, зубы стучали, и я не мог это остановить. Источник при этом оставался полным и бился ровно, тяжело, после того куска, что воронка отхватила от Узла. Сила была, вот только мышцы её больше не брали. Каналы горели, все до одного, будто натёртые изнутри песком.

Решётка, третий камень от угла. Линия, дуга, линия, крюк. Пальцы дважды промахнулись, прежде чем знак загорелся. Лаз пришлось проползти на животе, колени уже не держали, а на другой стороне я ещё долго лежал у стены, пока не заставил руку повторить обратный знак и закрыть решётку.

Во двор я вышел, когда небо над стеной начинало сереть. Пусто… даже старшего у колодца не было.

Направился к корытам, чтобы умыться. Ребята уже не спали.

— Шалх, — выдохнул Тавр и бросился ко мне.

Я посмотрел на себя. Рубаха на боку стала бурой и прилипла к телу. Штанина на левом бедре разорвана и тоже бурая. Руки по локоть в крови.

— Кто? —