Академия Равессар - Ксения Кано

Терен заметил.

— Равновесие сохранено. Придётся заново привыкать к нагрузкам и скорости движения.

— Насколько я ослабла?

— Это покажет проверка. У вас не исчезли мышцы и не изменилось строение тела. Убрана магическая поддержка, к которой вы привыкли. Чем чаще вы на неё полагались, тем заметнее будет разница.

Он произнёс это с профессиональным интересом, будто речь шла о чужом механизме, из которого вынули одну из деталей.

Я посмотрела на руки. Они выглядели прежними.

— Теперь попробуйте обратиться к дару, — сказала Иара. — Один раз, без попытки пробить блокировку.

Я уже делала это несколько раз, но говорить не стала.

Результат не изменился.

— Ничего.

— Боль? Нагрев?

— Нет.

Иара кивнула и убрала ключ.

— Так работает основной контур. Он перекрывает доступ, а не наказывает за каждое намерение. Если начнётся непроизвольный прорыв, включится аварийный.

Я помнила объяснение. Нагрев, сжатие, боль, способная лишить сознания.

— Его проверять будете?

— Не вызывая у вас выброса. Проверка целостности уже проведена.

Она передала ключ ректору. Я проследила за движением, прежде чем успела заставить себя отвернуться.

Сарвейн положил его в узкий футляр и закрыл крышку.

— Повреждения, постоянное жжение, онемение или боль без признаков срыва являются поводом немедленно доложить об этом, — продолжила Иара. — Самостоятельно вмешиваться в крепления и руны запрещено. При внешнем повреждении не пытайтесь проверить, работает ли артефакт. Сразу вызывайте преподавателя.

Ксарен отошёл от окна.

— К общей проверке допускать?

Терен ещё раз посмотрел на меня.

— Да. Исходные возможности определять заново. Прежние показатели не использовать.

Они говорили обо мне так, как могли бы обсуждать оружие перед испытанием. Я подавила желание вмешаться. Всё необходимое они уже объяснили, а требовать более приятного обращения было бессмысленно.

— Рукава можно опустить, — сказала Иара.

Манжеты не застегнулись. Я попробовала дважды, затем оставила их свободными.

— Новую форму выдадут сегодня, — заметил Ксарен.

Документы ректор положил передо мной только после завершения процедуры.

Я читала медленно, возвращаясь к отдельным пунктам. Условия первого месяца. Обязательное завершение первого курса после окончания свободного срока. Выкуп. Переход на второй курс и три заказа после выпуска.

В приложении были перечислены ограничения: постоянное ношение браслетов, осмотры у главного артефактора, обязательное уведомление о любых изменениях их работы. За намеренное повреждение предусматривалось отдельное взыскание, размер которого зависел от заключения академии.

Я подняла глаза.

— Если браслеты повредят на занятии?

— Обстоятельства разберут, — ответил Сарвейн. — Вам запрещено намеренно ломать артефакты или скрывать повреждения. Это не означает, что вы отвечаете за любые действия окружающих.

— И если я решу уйти в течение месяца, их снимут?

— До выхода за ворота.

Я перечитала соответствующую строку. Она была на месте.

Ректор не торопил, но его терпение не имело ничего общего с участием. Он ждал решения, которое либо оправдает сегодняшние затраты, либо сделает их напрасными.

Я поставила подпись.

Ирния Вейл.

Отдала перо и забрала свой экземпляр.

— Условное зачисление подтверждено, — произнёс Сарвейн. — Дальнейший допуск зависит от выполнения требований и заключений преподавателей.

Ксарен открыл дверь.

На лестнице я впервые ощутила перемену вне кабинета. Сумка не стала неподъёмной, ступени — непреодолимыми, но движения требовали внимания. Я привыкла спускаться быстро, почти не глядя под ноги. Теперь пришлось замедлиться, чтобы не промахнуться мимо края ступени.

Ксарен заметил, однако подстраиваться не стал. Он шёл чуть впереди и говорил, не оборачиваясь:

— Самостоятельное применение магии на первом курсе запрещено в пределах академии. Во время занятий действуют распоряжения преподавателя. Для вас доступ закрыт полностью, независимо от места и обстоятельств.

— Остальные сохраняют внутреннюю подпитку?

— Да.

— Значит, запрет не ставит нас в равные условия.

Он остановился на площадке.

— А вы ожидали равных условий?

Я встретила его взгляд.

— Нет. Уточняла.

— Тогда запомните: ваши ограничения объясняют часть трудностей. Они не обязывают противника вести себя удобнее.

Я уже собиралась ответить, что прекрасно понимаю это, но промолчала. Пока понимание оставалось преимущественно теоретическим.

Ксарен продолжил спуск.

— Захват за сами браслеты запрещён. Предупреждаете об этом преподавателя до работы в паре. Удары по рукам, захваты выше локтя и остальные разрешённые действия никто отменять не будет. При нагреве артефактов немедленно подаёте сигнал.

— Даже если ещё могу продолжать?

Он обернулся.

— Это не вопрос вашей терпеливости, Вейл. Срыв поставит под удар не только вас.

Отвечать на это было нечего.

В переходе пахло горячей едой. Я вспомнила, что с утра ничего не ела, и почувствовала голод так резко, будто тело только сейчас позволило себе напомнить о нём.

— Личные артефакты разрешены? — спросила я.

— Не дающие боевого преимущества. Накопители для заклинаний, усилители тела, воздействие на партнёра — только по допуску. По бытовым вопросам разберётесь с дежурным.

Я кивнула. Кулон не делал меня быстрее и сильнее. Если его работа не привлекала внимания до сих пор, я не собиралась привлекать его сама.

На вещевом складе мне выдали форму, сапоги, пояс, бельё и одеяло. Рох за стойкой определил размеры почти без измерений, заменил рубашки после короткого замечания Ксарена о рукавах и положил сверху тонкую книгу.

— Распорядок. Номер комнаты на пластине. Постель выдана.

Ксарен указал на книгу:

— К утру прочитать. Опоздание из-за незнания маршрута остаётся опозданием.

— Да, эрдан Ра'Хад.

Он ушёл прежде, чем я успела собрать вещи.

Свёрток был обычным, посильным. Я устроила его под левой рукой, перебросила сумку на другое плечо и поднялась на второй этаж. Замедлилась только у дверей, проверяя номера.

В комнате стояли четыре кровати, столько же шкафов и сундуков. Стол у окна был