Тени сумрака - Эльхан Аскеров
— Вот же! Если я снова угадал, то это уже будет что-то из области мистики, — не удержавшись, тихо проворчал парень, потирая голову. — Но, чёрт возьми, ведь сходится. При дворе служат господа, имеющие в собственности земли и приписные деревни, и отказываться от крепости они не собираются. Ведь сейчас крестьяне находятся почти на положении рабов. А задуманное царём сразу поставит всё с ног на голову. Объявит он волю, и получится, что земля останется у помещиков, а крестьяне вынуждены будут уходить куда глаза глядят. Так и до гражданской войны недалеко. Или до революции, чтоб её. Интересно, а что бы мои крестьяне сказали, заяви я, что готов дать им волю? Надо будет это обсудить с управляющим. Кажется, я где-то что-то слышал или читал про арендаторов, но как это сделать так, чтобы своё хозяйство не развалить? Вот ведь задачка, — вздохнул он, покрутив головой.
Вернувшись домой, парень велел подать в столовую чаю и, вызвав к себе управляющего, аккуратно поведал ему о якобы услышанном случайно слухе про вольную всем крестьянам. Внимательно его выслушав, Матвей Поликарпыч удивлённо хмыкнул и, покачав головой, неожиданно заявил:
— В наших деревнях крестьяне вольную не примут, Егор Матвеич.
— Это почему? — растерялся парень от такого ответа. — Это ж воля. Куда хочешь, туда и езжай. Где хочешь, там и селись. Сам, своим умом живи.
— Так-то оно да, да только в наших деревнях крестьяне за ваше здоровье в церкви свечи ставят. Им та воля и не нужна вовсе, — с улыбкой поведал управляющий.
— Какие свечи? — окончательно завис Егор, слегка заикаясь от удивления.
— Обычные, восковые, — пожал управляющий плечами, продолжая улыбаться. — Да и к чему им та воля, коль им и тут вольно живётся? Ну, сами посудите. Вы ж разрешили наделы увеличить, каждую зиму кабанов стреляете и убоину ту им отдаёте. Дворы расширять тоже позволили. У нас уже пятая деревня нарождается. Им бы ещё позволение лес валить, чтобы избы ставить, так и вовсе радость будет.
— А у нас и строевой лес имеется? — озадачился Егор, пытаясь вспомнить, какие именно деревья находятся в его угодьях. — У нас вроде лес смешанный, — проворчал он, почёсывая в затылке.
— У самой границы сосновый бор стоит, — аккуратно напомнил управляющий. — Но он с соседним имением граничит, так что там без егеря никак. Ну, чтобы скандалу не случилось.
— Погоди, Матвей Поликарпыч, — остановил его парень, тряхнув головой. — А разве избы из сосны ставят? Я думал, их из лиственницы рубят или из дуба, — произнёс он, сам чувствуя, как начинают алеть уши от собственной безграмотности в этом вопросе.
— В наших местах из сосны ставят, — усмехнулся управляющий в ответ. — Так что, ежели дозволите, я егерю велю в том сосняке нужные деревья пометить. А там глядишь, и пятая деревня в имении появится.
— Сосняк-то большой? — растерянно уточнил Егор, окончательно теряя нить разговора.
— Большой, — решительно кивнул управляющий. — Вы его не помните, потому как не охотились там. Туда крестьяне только за грибами да за ягодой ходят.
— А какая в сосняке ягода может быть? — на автомате уточнил парень, вспомнив, что сосновый лес, это высоченные стволы и голая земля, укрытая опавшей хвоей.
— На прогалинах малину берут, — пожал Матвей Поликарпыч плечами.
— Добре. Скажите егерю, пусть помечает лес, — махнул Егор рукой. — Но как нам с той волей быть? — вернулся он к изначальной теме.
— Не извольте беспокоиться, Егор Матвеич, — отмахнулся управляющий. — Даже ежели будет указ такой, крестьяне ваши никуда не уйдут. Ещё и просить станут, чтобы вы им тех вольных не выписывали. Говорю же, ладно вы всё устроили. Любому крестьянину только и остаётся, что работать да не лениться. Да вы сами по деревням прокатитесь да посмотрите. Старых курных изб в нашем уделе почитай и нет. В каждой избе печка имеется, скотина своя, куры опять же. Вы ещё наделы увеличили. Народ сыт. Мы ж почитай зерном и не торгуем вовсе. Только мукой. А она завсегда дороже. Я по вашему приказу на каждое подворье, где прежде коровы не было, закупил их да раздал. Да у нас даже вдовы с детишками и то голоду не знают. Так что покойны будьте, Егор Матвеич. Чего бы там в столице ни задумали, у нас всё как было останется. Не захочет народ уходить. А ежели найдётся пара-другая дураков, так и бог с ними. Обойдёмся.
— М-да, история, — растерянно протянул Егор. — Ладно. Как говорится, будет день, будет и пища.
— Так я велю егерю нужные деревья помечать? — задал управляющий главный для себя вопрос.
— Да, конечно. Людей расселять надо, — решительно кивнул парень. — Плохо, когда куча людей в одной избе ютится. Один приболеет, и болезнь сразу на других перекинуться может, — огласил он один из главных постулатов большой скученности.
— Это верно, — одобрительно кивнул управляющий. — Ну, пойду я тогда, — добавил он, поднимаясь. — Дел ещё много.
— Ступайте, Матвей Поликарпыч, — кивнул Егор, продолжая пребывать в собственных размышлениях.
Всё услышанное откровенно выбило его из колеи. Да, он изначально старался облегчить крестьянам в приписных деревнях жизнь, исходя из простой, но жизненной истины. Хочешь, чтобы всё это хозяйство приносило серьёзный доход, обеспечь добрую жизнь своим крестьянам. Но такого результата он никак не ожидал. Ведь ещё в школе им рассказывали, что главная мечта всех крестьян была в том, чтобы избавиться от помещиков и зажить своим умом. Самому стать хозяином своей судьбы.
Вошедший слуга доложил, что к нему приехал кузен, и Егор, стряхнув с себя задумчивость, отправился встречать гостя. Вошедший Руслан с улыбкой обнял парня и, хлопнув по плечу, спросил:
— Как себя чувствуешь, герой? Рана зажила?
— Почти, — улыбнулся Егор в ответ. — У тебя-то как дела? Свил себе новое гнездо?
— Почти, — отмахнулся кузен. — Сам понимаешь, от имения быстрого дохода не