Сделка - Лейла Фэй
Девочка упрямо насупливается, поэтому я ухмыляюсь во весь рот и таинственно шепчу:
– И знаешь, что еще случилось? В доме завелись крысы. Потому что духи обычно их не пускают. Но ведь тот человек долго не ложился спать, и духи не могли делать свою работу. И если ты тоже попытаешься не спать, чтобы увидеть домовых, однажды проснешься, а на твоем одеяле сидит жирная, вонючая крыса!
Дети испуганно и в то же время радостно визжат, а я смеюсь. Но когда я смотрю на Милку, чтобы увидеть, оценила ли она, как я убедила ее детей рано ложиться спать, она выглядит потрясенной. Вот тебе и благодарность.
В общем, ужин не удался, и я решаю поменьше ходить по домам. Впрочем, вряд ли будет много приглашений после того, как Милка расскажет всем матерям в деревне, что знахарка любит пугать детей глупыми историями.
Я иду домой, напевая под нос песенку. Мне странно спокойно: все решения приняты. Я готова увидеть Воланда и получить от него то, что смогу. Я плету непрочные, неверные планы на будущее. Одно несомненно: я устала быть жертвой и добычей в нашей игре. Я тоже хочу использовать его.
На этот раз, когда я зову Воланда по имени, он появляется сразу.
Глава 43
Поклонение
– Ты не умираешь, – раздраженно говорит он.
Я у реки, сижу на том же камне, где сидела с Хорсом. Похоже, это мое счастливое место для призыва богов и дьяволов. Но еще мне нравится река ночью. Здесь безопасно и уединенно, а воздух такой свежий.
После дня, проведенного в полях, которые я теперь страстно ненавижу, мне нужна эта передышка.
– Я помешала чему-то важному? – спрашиваю я, поднимая бровь.
Сегодня он обнажен, его кожа покрыта испариной. Мне очень интересно, чем он занимался.
– Вообще-то, да, – резко говорит Воланд. – У моих ног были три прекрасные вилы, которые лизали меня своими искусными языками.
Боль пронзает грудь. Затем – гнев. А потом я смотрю на его мужское естество, висящее вяло и невозмутимо. Я ухмыляюсь и готовлюсь ударить.
– Ты уверен, что тебе понравилось? – спрашиваю я, многозначительно глядя на его пах. – Или нужно снадобье, чтобы твой дружок встал? У меня есть подходящее зелье, так что только скажи.
Воланд смотрит на меня с недоверием. Он еще не злится, хотя я знаю, что будет. Пока он, кажется, не может поверить, что я сказала то, что сказала. Я упиваюсь его видом: широко раскрытыми глазами, слегка отвисшей челюстью, этим чувственным ртом – мягким, пока губы не сжимаются.
Лицо Воланда меняется медленно, и я слишком заворожена, чтобы испугаться. Брови опускаются, желваки на щеках напрягаются, зрачки сужаются, излучая холодную ярость. Его хвост хлещет воздух, и затем – резкое движение темного зверя, несущегося прямо на меня.
На кратчайший миг я думаю, убьет ли Воланд меня. Он мог бы. В конце концов, он может вернуть меня к жизни еще раз.
Дьявол хватает меня за горло одной рукой и поднимает. Я инстинктивно брыкаю ногами в воздухе, лицо на одном уровне с его. Воланд подносит меня к себе так близко, что горячее дыхание касается моих губ.
– Это все твоя вина, – низко рычит он, и звук вибрирует в моих костях. – Когда я смотрю на других женщин и они не ты, я не могу…
Воланд резко замолкает и закрывает глаза. Сожаление о том, что сказал лишнее, читается на его лице. Ноздри раздуваются, когда Воланд выдыхает преувеличенно размеренно. Он медленно опускает меня, и мои ноги касаются прохладной травы. Отпускает мое горло. Я судорожно вдыхаю.
Мне не страшно. Чувства, которые я испытываю, тягучие и смелые. И, может, я должна ревновать из-за попыток Воланда спать с другими, но я не ревную. Он никогда ничего мне не обещал. И все же у меня есть власть над ним – и это слаще победы или мести.
Моя кровь поет от торжества, и это делает меня до ужаса влажной.
– Зачем ты позвала меня? – спрашивает Воланд, не открывая глаз.
Когда я смотрю на его тело, то вижу, как он мучительно тверд. Его шипы лежат плоско, его естество – копье, указывающее прямо на меня. Трепетное понимание моей власти спускается в низ живота, жар нарастает.
Потому что я верю в то, что он почти признал. В гневе Воланд наименее сдержан, и ложь ускользает из его рук.
А это значит, что я единственная, кого он желает.
Я в восторге от возможности использовать это против Воланда.
– Объясни, что за метку ты оставил на моем подбородке? – требую я.
Он фыркает, с мрачным весельем качая головой. Мне трудно удерживать взгляд на его лице. Он то и дело опускается вниз, где на кончике члена мерцает в лунном свете капля влаги.
– Скоро узнаешь, – говорит Воланд с холодным смехом.
Думаю, ему нравится отказывать мне после того, как я только что надерзила.
Это неважно. Я устала плясать под его дудку.
– Я хочу принять твою сделку, – мягко говорю я, с любопытством наблюдая за его лицом. – Но взамен хочу две вещи: расскажи мне секрет управления временем и объясни, что означает эта метка.
Воланд сглатывает. Маска равнодушия скрывает выражение его лица, но ниже он не так сдержан. Его естество напрягается, твердое и влажное, и я знаю, что Воланд хочет меня.
– Сделка отменяется, – говорит он низким напряженным голосом. – И не думай, что сможешь водить меня за нос, используя мой член. Да, я жажду тебя. Но я жаждал многих самок – и смертных, и нечисть, и богинь. Я стар и знаю, что это пройдет. Тебе пора домой, Яга. Иди домой, занимайся своим знахарством – и скоро точно увидишь, зачем эта метка.
Мне хочется топать ногами от злости: ненавижу, как легко он отмел мою новообретенную власть. Но я еще не закончила. Воланд, может быть, стар, его опыт намного превосходит мой, но я полна решимости сделать то, что нужно.
И в конце концов, насколько трудно может быть соблазнить мужчину, даже если он древний дьявол? Я видела это несчетное число раз. Так часто достаточно просто приглашающего взгляда женщины или вида ее голой лодыжки – и мужчина уже готов.
Когда мне было около десяти, я видела кое-что, что убедило меня: женщинам даже не нужно прилагать усилий. Соседка Весны полола огород, стоя на коленях. Когда ее муж увидел ее сзади, он задрал женщине платье и взял прямо там в тот же миг. Ему даже не нужно было поощрения.
Не могу представить, чтобы Воланд в своей основе чем-то отличался от других мужчин.
Поэтому я