Истории старого корабля - С. Г. Малиновски
Носить службу было тяжело, попробуй поперетаскивай из трюма в трюм свинцовые ящики с ураном, или ещё какой гадостью. Одно хорошо, на время таких работ, снижали уровень искусственной гравитации примерно до одной четверти стандартной единицы…
Как-то Владимир попросил её совсем выключить — легче ж будет, но воспротивился кок:
— Ты мне потом, гад, борщ с потолка слизывать будешь?
Об этом Влад, как-то, не подумал…
Когда притирка и знакомство с командой свершились, братьев стали привлекать к более полезным работам, а что такое полезная работа на ионнике — в основном ремонт и замена фотоэлементов, то есть, по нескольку часов в открытом космосе. Владиславу такая работа была как нож в горло, его постоянно тошнило, не один раз приходилось отмывать скафандр изнутри от приветов собственного желудка.
Владимир, напротив, был в невесомости как рыба в воде, дай ему волю, он вообще бы на борт не возвращался… Невесомость наталкивала его на различные размышления, он открыл для себя очень интересные вещи. Когда-то, очень давно (наверное, в прошлой жизни), в детдоме, ему попалась книга о множественности измерений, автора он не помнил, но в ней говорилось о двухмерной особи, попавшей в трёхмерный мир, и о её неспособности, постичь этот мир. Теперь он понял всё. Он, как и все люди, особь двухмерная, не потому, что не имеет объёма, а потому, что живёт на плоскости, и не может никуда от неё оторваться, даже если человек поднимается в воздух, он все равно привязан к плоскости планеты силой притяжения, и ничего с этим поделать не может. Там, где есть тяготение, там есть верх и низ, а где есть верх и низ там есть проклятая плоскость, которая притягивает к себе. Здесь в невесомости три измерения были представлены во всей красе, здесь не было верха и низа, соответственно теряли всякий смысл и другие направления. Если в гравитационном поле право, лево, зад и перёд можно было поменять местами, то верх и низ никогда! Здесь, в космосе, все направления меняли друг друга свободно и легко. Научись использовать все три измерения в равной степени, и найдёшь четвёртое.
Свои догадки он излагал в блокноте, который прятал под подушкой в кубрике.
Кубрики на «Звезде» были двухместные, или, если хочешь, одноместные — на старом крейсере была масса жилых помещений, оставшихся от, прежней огромной команды. Матросские кубрики ныне переделали под трюмы, а для десяти (с Августами двенадцати) человек хватало и офицерских апартаментов.
Служба шла своим чередом, бункеровщик курсировал между тремя звёздными системами покупая на планетах товар и продавая его боевым кораблям, выполняя роль маркетана. Нынче, когда империя переживала не лучшие времена, всё стоило денег: топливо, пища, боеприпасы…
Как-то Владислав сообщил брату, что обнаружил в каюте командира купчую на себя и на него.
— Ты представляешь, эта крыса, капитан планетарный… продал нас Изыбеговичу, за деньги, и не за малые, и ещё, сволочь, наши подъёмные увёл…
— Ну и что, — Владимир оторвал глаза от блокнота.
— Как, что? Деньги ведь.
— И, что ты с ними тут делать будешь?
— Почему тут, — не унимался Владислав, — мало ли в космосе планет?..
Но Владимир уже спал, он давно привык к взбалмошности брата, и всегда «засыпал» когда того начинало нести…
Прошёл год, или два, как считать — корабельное время чаще всего не совпадало со стандартным, что поделать — вечная проблема релятивистских посудин. Братьев произвели в матросы, без всяких там приставок. Команда стала родной семьёй. Детдом вспоминался как кошмарный сон…
В один прекрасный день Владимира вызвал к себе командир, причём не на мостик, а в каюту.
В каюте рядом с Изыбеговичем сидел Владислав и гадко улыбался.
«Опять за своё», — подумал Владимир и приготовился выслушивать…
Выслушивать, однако, не пришлось. Лейтенант жестом фокусника хлопнул на стол, его, Владимира, блокнот и спросил:
— Это, что?
— Блокнот…
— Чей? — не унимался Изыбеговичем.
— Его, — и Владимир указал на Владислава.
— Вы мне дурака не валяйте, а то быстро за борт полетите, оба… в скафандрах, долго помирать будете.
Таких угроз братья ещё не слыхали.
— В общем, так, завтра бункеруем «Волка», переводитесь служить на него… с повышением в звании, — командир вздохнул. — И попробуйте мне только сбежать…
Командир вздохнул ещё раз. Он не отдал бы этих парней, но записки были очень уж интересные, а капитан «Волка» нуждался в таких самородках и платил за них хорошие деньги. Одним махом Изыбегович отбивал и деньги уплаченные за Августов на Гее, и получал сумму равную двум фрахтам «Звезды». А ему эти деньги не лишние. Скоро отставка, и реальностью теперь становится покупка хорошего куска земли на одной из сельских планет. Так что вопрос был решён и обжалованию не подлежал. Он посмотре на оторопевших близнецов и ухмыльнулся.
— Вы ещё здесь? Шагом марш к себе!
О «Звезда», «Звезда» пленительного счастья. Оставалось только вздыхать…
* * *
«Волк» — эсминец класса «Зверь», машина не новая, но и не такая галоша как «Звезда». На внешний вид стремительная игла, длинная и узкая. Его форма оставляла отпечаток на всём, на размере кают, на ширине коек, на всём жизненном пространстве корабля. У Волка имелось лишь одно просторное помещение — мостик, всё остальное было растянуто в длину и обужено до неприличия. Команда состояла из ста человек, и жили они здесь как селёдки в бочке…
Первым делом братьев повели к капитану, точнее к командиру, так как на военном флоте капитан — звание, а не должность…
[1] Главстаршина — флотское звание, Главный старшина, соответствует старшему сержанту в армии.
Глава 6. Архив 2. Тайна двух капитанов (чать 2)
Капитан третьего ранга Йозеф Коган служил на «Волке» уже пятнадцать лет, принял он его не новым, но вполне боеспособным кораблём. Термоядерная тяга, генератор гравитационного поля второго поколения (для сравнения, на «Звезде» был прототип), полный комплект тахионных торпед, и то, чем Коган гордился больше всего, плазмолазерная установка… Вот этой как дашь, так дашь, всё вокруг в пыль…, а торпеды, попробуй ей куда-нибудь попади, а если и попадешь, то много ли вреда принесёшь с отрицательной то массой… Тахионной физики капитан не понимал, и торпеды считал не более чем детской игрушкой.
Близнецы сидели в каюте командира корабля на жёстком алюминиевом диванчике, с видавшей виды