Преддверие II - Елена Федина
– Она у меня короткая. Позапрошлой зимой меня ударили по голове и сбросили с моста. И я всё про себя забыла.
– Кому же ты помешала, бедный лягушонок?
– Не знаю… говорят, я была тихая как мышь.
Зарих посмотрел, улыбнулся, снял плащ и завернул меня в него.
– На-ка, укройся.
Я сидела где-то у него под мышкой и тихо дрожала.
– А вы не боитесь, ваше высочество?
– Призраков? Да что ты… Бояться нужно совсем другого.
– Чего же?
– Ну, например, того, что король Белогории стянул войска к нашим северным границам. А весь Лимур уже под властью Триморья. Я боюсь только одного: что мою страну разорвут на куски и это случится очень даже скоро.
– Я никогда об этом не слышала, – сказала я удивлённо.
– Об этом не принято говорить. Так легче веселиться!
– А разве наследник Антуан не собирается воевать с Белогорией?
– Ни черта он не собирается, ваш наследник! Впрочем, можно было обойтись и без войны. Я объездил полмира, Жанет, где я только не был! У меня были бумаги, с помощью которых я мог перессорить всех министров Тумании и натравить Триморскую империю на Симур! Я потратил на это три года жизни…
– Где же эти бумаги? – спросила я упавшим голосом.
– Где? – Зарих крепко стиснул мои плечи, но сразу отпустил, потому что я охнула. – Видишь ли, лягушонок, я имел глупость доверить их на хранение одной даме. Я не знал, что она никогда мне их не вернёт.
– Так вот почему вы её так ненавидите?
– Кого?
– Герцогиню Юлиану.
Он не ответил, только погладил меня по голове, как ребёнка. Одного я так и не поняла: почему Юлиана прятала бумаги, ей ведь не могла быть безразлична судьба Лесовии, тем более что она собиралась стать королевой. Неужели из желания отомстить Зариху она готова была пожертвовать своей страной? Что же это за любовь такая?!
– Она вас так любит, – сказала я с грустью.
– О да! – усмехнулся он. – Этого у неё не отнять!
Ворота склепа тихо скрипнули. Зарих сразу весь напрягся, отодвинул меня и встал.
– Кажется, начинается, детка…
Я выглядывала из-за надгробного камня Ангелины Лимурской, и колени мои сами собой подгибались. Из ворот, всё так же озираясь, вышла высокая женщина в длинном тёмном плаще. Она шла прямо к нам! Лицо её было бледно, а волосы черны как ночь. Зарих выпрыгнул на дорогу прямо перед ней и схватил её за плечи. Тут раздался истошный вопль, от которого у меня всё оборвалось внутри! Женщина вырывалась и орала как сумасшедшая, пока Зарих не придавил её к земле коленом и не зажал ей рот.
– Жанет, посмотри!
Это была не королева. Совсем другая женщина, некрасивая, с лицом испитым и обезображенным оспой, она смотрела на нас выкатившимися от ужаса глазами и что-то мычала. Пока они боролись, у неё выпал кошелёк. Я подняла его и развязала.
– Здесь одни золотые дорлины!
– Ещё бы! Задаром никто в склеп не полезет.
Зарих разжал ей рот. Женщина больше не кричала, она уже поняла, что мы не привидения, а такие же живые люди.
– Ну, – спросил он, подставляя остриё кинжала к её шее, – что ты делала в королевском склепе, дорогая?
– Пустите, мой прекрасный господин, – жалобно запричитала она. – Я ничего не украла!
– А золото?
– Этот кошелёк положили специально для меня! Чтобы я пришла и забрала его! Я всё делала, как он велел! Пришла вечером, вышла ночью!
– Кто велел?
– Я не знаю, мой прекрасный господин!
– Хорошо, но как он выглядит?
– Однорукий. С чёрной бородой. Я его не знаю, мой господин.
Женщина начала тихо всхлипывать. Зарих отпустил её и через секунду уже забыл о её существовании.
– Убирайся к чёртовой матери! Ещё раз увижу – убью!
Я подошла к нему и только тут заметила, что у него дрожат руки и дёргается щека.
– Нас дурачат, Жанет. Сдаётся мне, сегодня будет ещё один труп.
– А кто этот однорукий? Вы его знаете?
– Это Урсино, человек королевы.
Плащ принца был велик мне настолько, что волочился по земле. Наверное, я была очень нелепа в нём, с моими лопоухими ушами и обезьяньим лицом, потому что принц посмотрел на меня и засмеялся долгим нервным смехом. Я тоже потом рассмеялась как ненормальная. Впрочем, ничего другого нам и не оставалось.
– Ну у тебя и шутки, лягушонок! Это же надо такое выдумать: королева воскресла! Весёленькую ты мне устроила ночь!
Я тянула его за рукав к выходу.
– Ваше высочество! Идёмте, здесь же кладбище…
Во дворец мы пришли на рассвете, усталые и какие-то опустошённые. Я вернула ему плащ, а он протянул мне кошелёк этой нищенки, набитый дорлинами.
– Держи, детка. Он по праву твой.
Я сунула кошелёк под мышку и долго ещё смотрела, как Зарих уходит от меня по коридору на свою половину. Я ещё не знала, что долго его не увижу.
* * *
Мне приснилась большая красивая кукла с фарфоровой головой и голубыми волосами. В жизни я никогда не видела таких роскошных кукол! Я зачем-то начала её раздевать, потом острым ножом беспощадно разрезала её тряпочное тельце и вынула оттуда вместе с клочьями набивки свёрнутые в рулон бумаги. Какие-то очень важные бумаги!
Я проснулась, как от кошмара, и долго ещё, ошарашенная, сидела на кровати, не понимая, сон ли это или приступ ясновидения. Я слишком хотела помочь Зариху, последние несколько дней я только и жила этой мыслью: как бы достать ему его бумаги? Я помешалась на этой мысли. И вот то ли Бог меня услышал, то ли я, потеряв память, приобрела взамен какие-то необычные способности, но у меня не осталось сомнений, что бумаги в кукле с голубыми волосами.
Вечером я всё рассказала Лесли. Не знаю почему, я доверяла ему безгранично. Наверное, потому, что довериться было больше некому. Он отнёсся к моему сну серьёзно.
– Я верю, – сказал он, – что если чего-то сильно захотеть, то это когда-нибудь сбудется. А ты вообще человек очень странный, Жанет.
Он угощал меня лесными орехами и поил травяным чаем. Мне было очень уютно на этом богом забытом чердаке с сундуками, полками и клетками.
– Ты что-нибудь узнал обо мне?
– Почти ничего. Зато я много думал.
– И что ты надумал?
– Ничего хорошего, Жанет. Я склоняюсь к мысли, что тебе лучше не вспоминать того, что с тобой случилось.
– Почему?
– Да потому что ты наверняка была свидетелем чего-то ужасного. И, может быть, не только свидетелем, но и участником. Ты говоришь, что тебе первое время было не