Снежный Декабрь - Лиана Аманик

— Кирилл, — прошептала я, поднимаясь с места, — и тут с улицы донёсся странный вой, будто резко поднялся ветер и начал порывами биться между деревьев.

И сквозь этот вой я чётко услышала своё имя: «Алёна, выходи. Не бойся. Мы тебя очень долго ждали!»

По телу пробежал колючий, противный страх, и его вкус мне совершенно точно не понравился. Но я испугалась, вот только не за себя…

Глава 12

***

Холодная рука, в противовес горячим ладоням Декабря, схватила меня за кисть и дёрнула назад слишком резко. Я еле поймала равновесие. Но стоило понять, что произошло, как меня пробрал противный холод.

— Э, нет, девонька! — хмуро заметила Марфа, сильнее сжимая на моём запястье свою костлявую руку. — Ты остаёшься в доме. Вон, медведь твой пусть идёт!

В дополнение к словам Марфа кивнула мне за спину, где уже снимал с себя куртку и свитер Кирилл.

— Его зовут Кирилл, — сказала я хрипло, поправляя Марфу.

— Кому как, да, Декабрь? — подметила Марфа, и в её серебристо‑голубых глазах мелькнуло какое‑то странное поощрение. — Но ты на улицу не пойдёшь.

— Меня кто‑то позвал, — возразила я на слова Марфы, но вышло неуверенно.

Все трое замерли и уставились на меня так, будто я сказала что‑то страшное.

Кирилл сделал уверенный шаг ко мне, взял за предплечья, сжал их и заглянул в глаза. Слишком внимательно, слишком серьёзно — а ещё в его глазах мелькнули… страх и боль, прикрытые янтарными огоньками.

— Не ходи, — прошептала я и накрыла его руки своими.

Такой горячий, что меня чуть не обожгло. А ещё у Кирилла будто из груди вырвался довольно странный рык.

— Я просто выйду, поговорю, — ответил Кирилл, а я сразу поймала момент: он подбирал каждое слово.

— Ты врёшь и даже не кривишься, — обиженно вздохнула я и снова вздрогнула, прильнув к Кириллу.

В голове прозвучал этот странный голос: «Алёна, мы ждём. Просто выйди — и все останутся целыми!»

Кирилл прижал меня к себе, и я снова почувствовала на себе взгляды всех. Они не слышат! А может, я надышалась вот этих странных запахов в этом доме — и теперь у меня галлюцинации?

— Я быстро, — Кирилл неожиданно отстранил меня от себя и развернулся, чтобы выйти.

У меня в груди будто что‑то надорвалось. Он быстро скинул с себя футболку и ботинки, оставаясь в одних широких штанах и босой. Дверь распахнулась, а я вздрогнула от того, что за ней, вместо ожидаемого дня, пускай и чисто белого от снега, стоит непроглядная, будто живая, клубящаяся тьма. А из неё прямо на меня смотрят огненные глаза чёрного… медведя.

— Стой! — я услышала грозный оклик Марфы, которому вторил мужчина, который ввалился к ней в дом голым, — будто сквозь толщу воды.

Но мои ноги несли меня сами. Дверь не успела закрыться, как я выскочила в неё и врезалась в широкую спину Кирилла, который застыл на месте.

Кирилл дышал тяжело и точно видел то же, что и я. И это зрелище будто выкачало весь свет из земли и самой природы вокруг!

«Тьма близко, и ты её чувствуешь!»

— Кирилл, я пойду с тобой! — твёрдо произнесла я, выходя вперёд и ровняясь с Декабрём.

Он вздрогнул так, будто я его ударила, а потом на меня повернулись глаза… медведя!

— Не так всё должно быть! — глухо прорычал Кирилл, а его тело начало нагреваться ещё сильнее; потом пар от него начал валить огромными клубами.

Я задышала быстрее, пытаясь осознать своим мозгом, что всё это по‑настоящему: холод, страх, обжигающий мороз и тьма, которая пытается подойти ближе и будто довольно скалится в мою сторону мордой чёрного медведя с огненными глазами.

Вот только как объяснить этому самому мозгу, что вместо стоящего рядом мужчины, который точно уже занимает в моём сердце место, которое я не могу объяснить, теперь стоит огромный бурый медведь?

И тут он поворачивает ко мне морду — и я вижу того самого мишку, который смотрел на меня сквозь разбитое лобовое стекло моей машины!

— Это был ты! — выдохнула я шокированно, смотря в глаза… кого? Спасителя? Пленителя? Или…

«Алёна, — снова этот странный голос, который будто состоит из сотен разных голосов, — что же ты привела с собой Хранителя? Тебе же говорили: выходи одна — и никто не пострадает».

Я прикрыла глаза, стараясь выгнать из головы этот пугающий голос, и тряхнула головой. И тут услышала леденящий душу рык.

Я посмотрела в эту самую тьму, которая начала двигаться в нашу сторону с Кириллом, и увидела огромные лапы другого медведя — чёрного. Из‑под его лап в разные стороны разлетались огромные хлопья снега. А ещё всё вокруг начало наполняться человеческими голосами: криками, стонами, жёстким смехом, а ещё… плачем!

Медведь — то есть Кирилл — взревел и бросился вперёд. И мне в этот момент показалось, что тьма будто нагло усмехнулась. Сделала шаг, второй — и я поняла, что тьма вокруг начала отступать. Будто сценический дым, который расходится в разные стороны, когда наступаешь в него.

— Это… что? Как? — прошептала я, смотря себе под ноги, и сделала ещё несколько шагов вперёд.

Кирилл прыгнул на чёрного зверя, который будто растворился за мгновение, до того, как лапа Кирилла могла распороть его бок, и вдруг появился в другом месте.

А потом я услышала болезненный рёв. Сердце сжалось так, что стало тяжело дышать, и я побежала вперёд, понимая, что вокруг меня всё же видно и эта самая тьма не может прикоснуться ко мне!

Снег хрустел под ногами, а воздух обжигал лёгкие, каждый вдох отдавался острой болью. Но я не могла остановиться. Не сейчас. Не когда Кирилл… когда медведь сражается там, в самой гуще тьмы.

Чёрная фигура мелькнула слева от Кирилла, потом справа — зверь двигался с невероятной скоростью, будто растворялся в воздухе и возникал вновь в другом месте. А Кирилл… мой Кирилл отвечал ему рыком, от которого содрогалась земля. Его бурая шерсть казалась почти золотой в призрачном свете, пробивающемся сквозь тьму.

— Кирилл! — выкрикнула я, сама не зная, чего хочу: остановить его или броситься в бой рядом.

«Ты не должна быть здесь», — голос Кирилла вдруг прозвучал в голове как громогласный приказ. — «Уходи,