Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ
– Получается, те «Три напева о заставе Янгуань», что использовались в механизме шестьдесят лет назад, отличаются от современных! – А-Нань хлопнула по столу.
– Да. А мне несколько лет назад, когда я занималась цзяньцзыпу для флейты, посчастливилось раздобыть ноты «Трех напевов о заставе Янгуань» шестидесятилетней давности. Они сильно отличаются от того, что сейчас в ходу… – Ци Ся горделиво улыбнулась им. – Так что быстренько придумайте, как меня вниз доставить. А то где вы еще найдете человека, способного сыграть эту старую мелодию?
Глава 15. Три напева о заставе Янгуань
Когда А-Нань, сияя, вела Ци Ся к пагоде Пэнлай, они наткнулись на начальника Музыкальной палаты Дэнлая.
– Ах ты, горе ты мое! Мы же тебя выписали сюда, именно потому, что у нас флейтистки нет! Ты у нас теперь первая флейта, так где тебя носит в такой ответственный момент?! – увидев Ци Ся, тот потащил ее внутрь. – Пир уже начался! Смотри у меня, не подведи!
– Не волнуйтесь, в моей флейте вы можете быть уверены! – Ци Ся, подобрав юбки, быстрым шагом направилась в зал.
А-Нань вошла следом и увидела, что размах и впрямь нешуточный. Прибыли чиновники не только из Шаньдуна, но и из соседних провинций. Разлив Хуанхэ затронул множество областей, за последние месяцы после катастрофы картина бедствия – где ситуация лучше, где хуже, насколько эффективна помощь – уже прояснилась. За эти дни приехавшие чиновники разобрались с последними вопросами и наконец смогли собраться для пира в пагоде Пэнлай.
Чжу Юйхэн обсуждал дела с подчиненными, прислуживавший ему Хань Хун первым заметил «Дун Лана» и поспешил указать тому неприметное местечко.
Пир по случаю помощи пострадавшим был скромным: пара чарок легкого вина, несколько местных овощных блюд. Ци Ся сыграла «Вечную радость», и вскоре подали десерт – значит, пир близился к завершению.
– И это называется «ответственный момент»? – ворчала Ци Ся, усевшись в углу рядом с А-Нань. – Тоже мне, размах! Как таким угощением можно потчевать самого наследного внука императора?
– И так неплохо. Вон сколько пострадавших вообще без еды сидят. Ему ли привередничать?
– Так я же за твоего… за Его Высочество переживаю, – улыбнулась Ци Ся, сверкнув глазами, и тут сзади раздался голос Чжо Яня:
– Все верно! К тому же это не просто пир в честь оказания помощи, это еще и празднование разгрома Зеленого лотоса в двух областях!
– Разгром Зеленого лотоса? – удивилась А-Нань. – Когда успели?
– Да на днях. Они попытались захватить зерно для пострадавших, но Его Высочество, да славится его мудрость и прозорливость, заранее предусмотрел такую возможность. Мало того что организовал отпор, так еще и уничтожил их логово. В противном случае Его Высочество не стал бы время на пир тратить, – Чжо Янь с таинственным видом добавил: – А пир быстро закончат, потому что самое главное – после!
А-Нань была и напугана, и обрадована. Обрадована тем, что А-Янь, действуя, как всегда, решительно и стремительно, в два счета расправился с Зеленым лотосом. Напугана тем, что не знала, связана ли эта вылазка Зеленого лотоса с Господином, не пострадают ли ее браться из-за этого.
Пока она размышляла, столы уже убрали, и Чжу Юйхэн в сопровождении начальника округа Лайчжоу вышел из пагоды на пустырь рядом. В свете пылающих факелов под карнизом быстро установили кресла. Под крики солдат на пустырь вывели и поставили на колени группу мужчин в зеленых повязках на головах, всех перемазанных в крови и грязи.
Среди них не было знакомых лиц. А-Нань облегченно выдохнула и, прислонившись к колонне, стала наблюдать. Люди на коленях по одному признавались, кто они и что натворили, в каком году и каком месяце вступили в банду, в каких беспорядках участвовали.
А-Нань слушала вполуха, как вдруг услышала «разыскиваемая женщина-хайкэ». Она поперхнулась и чуть не закашлялась. Прислушавшись, девушка поняла: глава секты дал своим подчиненным приказ отправиться на поиски хайкэ, так как их считали потенциальными союзниками секты. Однако говоривший о продвижении дела не знал, только слышал от связного, что та самая разыскиваемая женщина не объявилась, а иначе он бы все рассказал как на духу, чтобы искупить вину.
В свете факелов А-Нань увидела, как Чжу Юйхэн чуть повернул голову и с усмешкой посмотрел на нее. Она незаметно скосила на него глаза, а начальник округа Лайчжоу уже принялся выяснять у главаря, кто приказал им грабить.
– С тех пор как я вступил в банду, из-за строгих правил Зеленого лотоса я ни разу не видел лица Старшего. Но… когда получал последний приказ, я заметил на его теле одну особую метку.
– Опиши эту отметину подробно, – тут же приказал Чжугэ Цзя.
– Здесь слишком много ушей, – Чжу Юйхэн слегка поднял руку. – Ханчжи, отведи его в пагоду, пусть подробно опишет в письменном виде.
Все-таки, если его родители внедрили в Зеленый лотос своих людей, это могло касаться хайкэ и вана Ханя, а значит, и А-Нань. Только максимально сузив круг осведомленных, можно было все уладить без последствий.
Когда допрос закончили и всех увели, начальник Лайчжоу заявил:
– По моему мнению, эти смутьяны, подстрекая невежественный народ грабить казенное зерно, открыто выступают против двора. Прошу Ваше Высочество решительными мерами подавить их ради блага жителей Шаньдуна.
– Я вижу в этих людях в основном отчаявшихся после неурожая крестьян, подстрекаемых Зеленым лотосом, – помедлив, сказал Чжу Юйхэн. – Уверен, если помощь будет оказана правильно, народ сам успокоится, а все эти приемы Зеленого лотоса, направленные на разжигание смуты, окажутся бесполезными.
– Хотя Ваше Высочество милосердны, с главными зачинщиками шаньдунской смуты необходимо разобраться жестко, – заметил всегда суровый и бескомпромиссный Чжугэ Цзя. – К тому же секта Зеленого лотоса слишком обнаглела: они осмелились убить начальника округа Дэнчжоу Мяо Юнвана прямо в Наньчжили. Очевидно, что их притязания уже не ограничиваются одним этим местом.
Услышав это, Чжу Юйхэн кивнул, взглянул на А-Нань и Ци Ся и сказал:
– Я вспомнил кое-что. Здесь находится та, кто имеет отношение к делу Мяо Юнвана. Дело до сих пор не раскрыто, может, ей стоит описать все, что знает, – вдруг у чиновников Шаньдуна появятся новые соображения?
Ци Ся вздрогнула. Не ожидала она, что, придя просто сыграть на флейте, опять окажется впутана в историю.