Снежный Декабрь - Лиана Аманик

Она смотрела мне в глаза и молчала. Но слова сейчас были не нужны. Я медленно опустился на колени возле Алёны, уложил руки на ручки кресла и прильнул ещё ближе. Медведь в груди притих, слушая её эмоции и мурлыча от удовольствия.

Вокруг нас, кажется, даже весь мир затих. Я ничего не делал, только позволял Алёне трогать себя, изучать. Сам же… дышал ею.

Сейчас, вспоминая рассказы тех хранителей, которых с нами уже нет и кому посчастливилось встретить свои истинные пары, понимаешь, почему никто из них так и не смог описать, что чувствуешь, когда встречаешь свою пару. Нет у людей слов, чтобы описать ЭТО!

Алёна поддалась ещё немного вперёд, смотря мне прямо в глаза.

— Янтарные, — прошептала она и улыбнулась так, что даже солнце не смогло бы согреть, как согрела её улыбка. — Большой мишка из двенадцати месяцев, — продолжила она, приближаясь ещё ближе.

Зверюга чуть уже на спину завалился и пузо своё подставил Алёне. Была бы его воля, он бы точно ковриком растянулся перед ней!

— Кхм! — громко кашлянул Григорий, привлекая наше внимание и вытаскивая из какого‑то кокона, в который резко ворвались снова голоса, запахи, шумное дыхание и вой ветра за окном.

Мы с Алёной посмотрели на всех троих. Не знаю, что она заметила, но вот я только фыркнул. Марфа сидела напряжённая и слишком волновалась. Григорий довольно скалился, и в воздухе витали его очередные эмоции, когда он начинал строить самые нереальные планы. А вот Айдас смотрел на нас со скептической ухмылкой. И да, от него так и несёт сожалением.

— Что нужно делать? — с невероятной уверенностью спросила Алёна. — Вы сказали, нужны травы, которые должны быть собраны в течение… А также должна взойти «волчья луна».

— Ну, с последним проблем не будет, — хмыкнул Айдас. — «Волчья луна» уже через неделю.

— Так это же… — замялась Алёна, прикидывая в уме дату. — Новогодняя ночь, выходит?

— Да! — кивнула Марфа. — И травы уже собраны. Всё, что нужно, берендеи всегда хранят и каждый год обновляют.

— И где найти этих берендеев? — снова спросила Алёна, а потом перевела взгляд по очереди на меня, Григория, Айдаса и снова вернулась ко мне. — Вы и есть берендеи!

— А ты, по жёсткой случайности судьбы, стала истинной берендея! — жёстко хмыкнул Айдас, на что получил мой предупреждающий рык, но куда там.

Айдас — альфа своей стаи! Пускай она у него и небольшая. Но они стараются ещё удержать свой род. И по силе он мне почти не уступает! А вот Григорий — один из последних, кто ещё принимает облик лиса.

Глава 16

***

— У нас есть время всё тебе рассказать, — уверенно заявила Марфа. — Есть ещё время, чтобы ты смогла всё узнать и изучить. Главное…

— Чтобы Алёна осталась жива! — Кирилл становится так, что снова закрывает меня ото всех.

Пока он спорил с Григорием и Айдасом, пока пытался сдерживать рвущийся из него рык, он так же стоял. И вот сейчас снова!

— Декабрь, — нахмурилась Марфа.

— Алёна же не просто последняя из рода, — теперь влез и Григорий. — Она ещё и истинная хранителя. Кирилл — страж! Такого же не было, когда Злата приносила себя в жертву!

— Это ничего не меняет! — попыталась отрезать грозным голосом Марфа.

— Это меняет всё! — в тон ей ответил Григорий. — Может, это шанс переписать всё. Может, это возможность изменить инструкцию, которую оставили нам наши предки. Может, это возможность не только снова запечатать тьму, но и излечить…

— Кого ты собрался лечить, лис? — дерзко хмыкнул Айдас. — Людишек? Которые в своих грехах погрязли по самые глотки и наслаждаются этой вонью? Которые уничтожают всё вокруг себя, а когда приходит осознание, начинают рыдать и винить судьбу?

— Айдас! — предупреждающе рыкнул Кирилл, а я аккуратно поднялась с кресла и стала рядом с ним, взглянув на этого волка. Так же, вроде, назвал его Григорий.

— Декабрь, тебе лучше сейчас признать, что она всё равно должна будет погибнуть и уйти, раз не можешь услышать нас, — хриплым, низким, предупреждающим голосом произнёс Айдас.

— Вот в чём твоя проблема, — снова в разговор влез Григорий, а я… я замерла, начиная ощущать какой‑то неприятный привкус во рту.

Будто горечь и жжение одновременно проникли в рот. Странные специи, которые вызывают неприятные ощущения. А ещё это напоминает то чувство, когда я хоронила дедушку.

— У волков истинность уже давно потеряна. Вы даже не представляете, что это такое. Какая это великая благодать, — добавил Григорий. — Насколько ценно найти свою пару, с которой ты точно сможешь познать мир и все эмоции. Которая подарит ваше продолжение миру…

— Какому миру? — уже открыто зарычал Айдас, а мне пришло осознание, что я испытала только что. — Который давно прогнил? Этому миру ты хочешь дарить своё потомство? Такой мир не достоин защиты!

— Мир стоит спасения, даже если это будут и не сами люди, а сама природа, животные, леса и поля, день и ночь. Они достойны спасения, — ответила уже я Айдасу.

Рука Кирилла накрыла мою и переплела пальцы, а я не могу оторвать взгляд от Григория. Он потерял свою пару? В этой комнате каждый что‑то или кого‑то потерял. Но одни остались верны себе и своим верованиям, другие же решили идти путём жестокости.

— Дедушка однажды рассказывал мне очень интересную притчу, — вспомнила я. Только вот сейчас я сомневаюсь, что это была просто притча. Он знал, что и когда говорить мне. — Что однажды в давние времена жила дева, которая была всех прекраснее и милей. Она была будто любовь. Всё вокруг неё цвело, вырастало намного быстрее, тайные тропы всегда приводили домой, а звери разговаривали с ней. Но однажды ей пришлось принести великую жертву. И когда все подумали, что она умерла и больше не будет никогда той, которая сможет исцелить словом или от улыбки расцветёт засохшая веточка, все, кто был рядом в тот роковой час, осознали, что дева разделила свою любовь и вселила семечкой в сердце каждого.

Все уставились на меня. Даже Марфа замерла, слишком внимательно смотря на меня.

— И что это означает? — задал вопрос