Снежный Декабрь - Лиана Аманик

— Если предположить, что эта дева — Злата, а я — последняя из её рода, то, может, и есть другие варианты, — добавила я, пытаясь мыслить здраво. — А что, если у Златы были дети, просто о них никто не знал?

— Алёна, род — это не только по крови, но и по духу может быть, — попыталась объяснить Марфа. — И если бы у неё были дети, ты думаешь, их бы не отыскали берендеи?

— Ты сама сказала, что только чистый душой и сердцем мог найти дорогу к её дому, — ответила я Марфе, не сразу заметив, что перешла на «ты». — И что‑то мне подсказывает, что даже у стражей есть своя тьма внутри.

— Мудро, — кивнул Григорий и будто взглядом подтолкнул, чтобы я продолжала, но мыслей не было.

У меня просто не хватает знаний. И сейчас я очень жалею, что дедушка так и не настоял на том, чтобы посвятить меня во всё!

— Может, Злата просто не знала другого пути? — предположила я.

И да, я боюсь сейчас. Боюсь не только того, что я должна умереть. А того, что я не увижу больше Кирилла, не смогу прогуляться по лесу, не смогу сходить на могилу к дедушке и сказать ему спасибо.

— У неё не было времени искать другой путь, — ответил Кирилл, сжимая мою ладонь.

— Декабрь, подожди… — начала Марфа, но Кирилл остановил её движением руки.

Я даже дыхание задержала, когда Марфа коснулась губ и не смогла сказать ни слова. Айдас оскалился довольно, а Григорий только головой покачал.

— Ты что сделал? — прошептала я шокированно, переводя на Кирилла взгляд.

— Ты права насчёт Зары. Ты последняя из рода, но это не означает, что ты должна повторить её судьбу. Мы столько лет изучали эти легенды и пророчества. Есть вариант разделить силу, но нужна чистая духом и не ведающая страха. И только так можно будет не просто запечатать тьму, а излечить её! — с горящими глазами добавил Кирилл. — Объединить свет и тьму, жизнь и смерть. Завязать на следующих поколениях, как Зара завязала на берендеях судьбу стражей!

— Это сумасшедшая идея, — обречённо вздохнул Айдас. — Только сними запрет с Марфы, а то она нас сейчас проклянёт, — хохотнул волк.

А я смотрю в глаза Кирилла и вижу в них своё отражение.

— И с чего нужно начать? — спросила я и почувствовала, как воздух вокруг нас заискрил.

Глава 17

— Ты сейчас ведёшь себя неразумно. И даже не представляешь, что такое «разделить силу»! Это невозможно совершить за неделю!

Эти слова звучат в моей голове и не дают отпустить себя, но я не сдаюсь!

Мы с Кириллом уехали в его дом на следующий день после того, как я выслушала все тысячи доводов Марфы, что лучше пойти проверенным путём и принять судьбу. Но Григорий слишком сильно повздорил с Марфой, и я просто решила уехать, так как…

— Ты снова грустишь, Алёна, — ко мне подошёл Кирилл и протянул мне кружку с ароматным чаем.

Мы уже третий день находимся в его доме, а у меня такое чувство складывается, будто я всю жизнь живу здесь! И от этих мыслей становится только страшнее. А ещё меня одолевают мысли о том, что я ни к одному мужчине так не могла подпустить себя, как к Декабрю. Он вошёл в мою жизнь так, будто всегда был в ней! И это не мы нашли друг друга — мы просто были в длительных командировках и вот сейчас встретились.

Даже Антон… Странно, что я вспоминаю о нём, но не чувствую ничего. Если ещё недавно было хотя бы какое‑то тепло… А может, это была просто привычка? Но не в этом суть. Любой парень или мужчина, который всплывает сейчас в моих мыслях, вызывает раздражение! И что это такое? Побочная реакция истинности?

Смотрю на такого большого и улыбающегося Кирилла и понимаю, что он занимает все мои мысли, а ещё — новые знания, которые вливаются в меня, будто так и должно быть. Нет ни малейшей мысли, что это не так или всё это чья‑то больная фантазия и выдумка. Всё, что я читаю сейчас или слышу от Григория, который приходит к нам каждый вечер, будто недостающие элементы пазла, который я пыталась сложить всю жизнь, — и сейчас наконец‑то у меня получается!

— Это ещё одна твоя способность? Читать мои мысли? — улыбнулась я Кириллу, и по коже пробежала горячая волна от его взгляда.

Декабрь улыбнулся и присел рядом со мной. В его руках тоже кружка с чаем — только в два раза больше, — а ещё он пахнет по‑другому.

— А почему ты пьёшь не такой чай, как у меня? — спросила я, пытаясь отвлечь себя от реакции на этого мужчину. Но по тому, как снова блеснули глаза Кирилла и как он резко втянул воздух носом, стало понятно, что и это он уловил.

— Это… — Кирилл перевёл взгляд на свою чашку, будто подбирая слова, чтобы ответить мне на вопрос, а потом снова взглянул на меня и на выдохе ответил: — Успокаивающий чай.

— М‑м, — кивнула я. Но то, что я уже знаю о берендеях и себе, слишком активно начинает рисовать кучу сценариев — что же именно успокаивает Кирилл. — А кого он должен успокаивать? — всё же спросила я, когда увидела, как одна бровь Декабря плавно поднялась вверх.

Кирилл сделал большой глоток из своей кружки, немного скривился, и я даже не могу его за это винить — так как даже запах у этого чая горьковатый.

Но стоило Кириллу снова посмотреть на меня, как я опять ощутила этот жар, который пробежался по телу и опустился вниз живота, будто там — то самое сосредоточие каждого движения, взгляда, прикосновения Декабря.

Я молча порадовалась тому, что сижу сейчас на диване, колени подтянуты к груди, а ещё я укрыта пледом. Я плотнее сжала ноги, но взгляд не отвела от Кирилла и вздрогнула от того, как он напрягся.

Вся комната напоминает место небольшого погрома, но мы сидим рядом друг с другом и не можем отвести глаз. Я уже даже забыла, что спрашивала, потому что, помимо жара, который начал волнами накрывать моё тело — чего не было до