Чужие среди своих - Lost In Space

Холодок страха, гораздо более сильный, чем боль в парализованной ноге, пополз по моему позвоночнику. — О чем ты бредишь?

— О химии, — Ваэль улыбнулся шире. — Ксаарианцы потеют, это правда. Но наш метаболизм основан на иных белковых связях. Наш пот — это вода и легкие эфиры. Он почти не имеет запаха. А сейчас...

Инквизитор посмотрел прямо в мои глаза, и мне показалось, что он видит сквозь линзы. — А сейчас от вас разит, как от загнанного животного. Я чувствую запах аммиака. Запах молочной кислоты. Запах тяжелых металлов и солей. Это секреция желез существа, эволюционировавшего в условиях высокой гравитации и постоянной физической борьбы за выживание.

Он говорил тихо, но каждое слово падало, как удар кувалды.

— Вы пахнете Землей, — произнес Ваэль.

Моя рука с мечом дрогнула. Я был готов убить его прямо сейчас. Одно движение — и плазма пережжет его гортань и нервные стволы.

Ваэль уловил мое намерение. — Убьете меня — и через три секунды в этот зал ворвется десяток штурмовиков Инквизиции, — спокойно сказал он. — Система мониторинга отслеживает мой пульс. Если он остановится, база перейдет в режим блокировки. Вы не дойдете даже до лифта.

Он был прав. Я находился в самом сердце вражеского улья.

— Опустите клинок, человек, — мягко, почти ласково приказал Ваэль. — Вы проиграли эту дуэль задолго до того, как мы вышли на татами.

Я медленно, нехотя отвел вакари от его горла и деактивировал лезвие. Фиолетовый свет погас, оставив нас в холодном белом освещении зала. Я убрал ногу с его руки и отступил на шаг, прихрамывая.

Ваэль грациозно поднялся, отряхнул свой черный комбинезон и поправил воротник. На его лице больше не было ни тени усталости. Только холодный, расчетливый интеллект.

— Что теперь? — хрипло спросил я. — Позовешь своих псов? Отправишь меня в пыточные камеры?

Инквизитор подошел к магнитной стойке и аккуратно положил свой меч на место. — Пытки — это так примитивно, — он повернулся ко мне. — Если я сдам вас сейчас, Трибунал просто казнит вас, а военные устроят чистку, чтобы скрыть свой позор. Нет. Вы, человек, умудрились проникнуть на самую защищенную базу Империи. Вы получили доступ к логистике. Вы взломали наши коды. И вы чего-то ждете.

Он медленно подошел ко мне вплотную. — Мне не нужен мертвый шпион. Мне нужно то, за чем вы пришли. Ваша технология маскировки. Ваши методы взлома. И главное — ваша цель на Фэрра-4.

— Я ничего тебе не скажу, — я сжал кулаки.

— О, вы скажете, — Ваэль тихо рассмеялся. — У вас нет выбора. Завтра начнется плановая полная изоляция систем «Сингулярности» для профилактики. Что бы вы ни внедрили в наши сети, оно будет стерто. Ваше время истекает.

Инквизитор развернулся и направился к выходу из тренировочного зала. — Я даю вам один цикл. Делайте то, что планировали. А когда закончите... мы встретимся снова. И вы отдадите мне все. В противном случае, я лично прослежу, чтобы вас освежевали заживо на глазах у всего Совета.

Двери разъехались, и Ваэль растворился в белом коридоре.

Я остался один в пустом зале. Левая нога горела огнем, пот разъедал глаза, а в груди поселился ледяной ком. План был сорван. Маскировка уничтожена. У меня оставалось несколько часов, чтобы вытащить дешифратор из суперкомпьютера, пока Инквизитор не захлопнул ловушку окончательно. И на этот раз мне придется идти на пролом.

На волоске от гибели

Далеко за пределами стерильных залов Фэрра-4, в густом, клубящемся мраке ионной туманности, прятался старый, израненный зверь. Крейсер «Аскольд» висел в пустоте, пришвартованный магнитными захватами к гигантскому, богатому тяжелыми металлами астероиду. Внешние огни корабля были погашены, реактор переведен на минимальную мощность. Со стороны он казался лишь еще одним куском мертвого космического камня.

На капитанском мостике царил полумрак, разрываемый лишь тусклым свечением тактических консолей. Капитан Воронов стоял у центрального голографического стола, скрестив руки на груди. Его лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тени. Экипаж не спал нормально уже несколько суток, ожидая весточки от Макса.

— Радиационный фон туманности стабилен, — доложил лейтенант Завьялов, не отрывая взгляда от экранов сенсорного поста. — Но нам приходится каждые три часа перенастраивать фильтры. Ионизированный газ разъедает внешнюю обшивку. Стармех ругается, говорит, если мы просидим здесь еще пару дней, броня превратится в решето.

— Пусть Михалыч ругается, — тихо ответил Воронов. — Пока у нас нет новых гиперкатушек, мы никуда не прыгнем. Мы привязаны к этому камню.

Капитан подошел к лобовому иллюминатору, за которым клубились фиолетовые и зеленые облака ионизированного газа. План Макса был безумным. Один человек в сердце ксаарианской военной машины. Вероятность его выживания стремилась к нулю, но это была их единственная надежда.

Внезапно консоль Завьялова издала резкий, тревожный писк. Тишина на мостике мгновенно улетучилась. Лейтенант вскинул руки над клавиатурой, его пальцы замелькали, вытягивая данные из пассивных сканеров.

— Капитан! Аномальный всплеск гравитационных волн в секторе три-один! — голос Завьялова дрогнул. — Это не природное явление. Кто-то только что вышел из подпространства на краю туманности.

Воронов мгновенно оказался у тактического стола. — Сигнатура?

— Обрабатываю... — Завьялов нахмурился. — Малая масса. Высокая энерговооруженность. Это ксаарианский патрульный корвет класса «Охотник».

На голографическом дисплее вспыхнула красная точка. Она медленно, но уверенно двигалась сквозь газовые облака, прочесывая пространство веерными сканирующими импульсами.

— Они нас ищут? — спросил стоявший рядом штурман.

— Скорее всего, это стандартный патруль, — ответил Воронов, сурово сдвинув брови. — База Фэрра-4 потеряла крейсер в этом секторе. Они не могли не прислать разведку для проверки аномалий.

— Капитан, его сканеры работают на предельной мощности, — доложил Завьялов. По его лбу катился пот. — Туманность глушит их радары, но если он подойдет ближе, чем на сто тысяч километров, он засечет тепловой след нашего реактора даже на минималках.

— Время до визуального или теплового контакта?

— При его текущем векторе... двадцать минут.

На мостике повисла тяжелая тишина. Бежать было некуда. Без тяжелых катушек гиперпрыжок невозможен. На маршевых двигателях «Аскольд» — неповоротливая мишень, которую юркий корвет догонит и расстреляет в два счета.