Шрамы - Наталия Иноземцева
Дверь резко открылась, Гроу вздрогнул и столкнулся с укоризненным взглядом Таолара. Мужчина уперся рукой в косяк и прищурился:
– Много знаешь – проще выжить, верно? Так не всегда, герой. Юношам лучше довольствоваться меньшим и держать аскезу. А не то бесы поселятся в голове. Прогуляйся, только не исчезай, я осмотрю твою рану.
Гроу знал другую мудрость. Самые опасные враги те, кто называет себя союзниками, а говорят за спиной. Правда заговорщики не внушали опаски.
Дом оказался небольшим. Внизу был полумрак, у входа лежали старые шерстяные ковры с выцветшими незатейливыми узорами.
Он накинул капюшон и вышел наружу. Крыльцо выходило на широкую дорогу, выложенную бутом, тем самым, что привез из дальних земель его дед. Камень отлично сохранился и на солнце сиял красным.
Своего коня он нашел в пустом стойле. Животное лежало на свежей соломе, беззаботно вытянув кривые ноги, и медленно жевало сухую траву. Гроу тихо свистнул, конь ответил фырканьем.
Вдоль дороги протянулась дюжина домов, отличавшихся друг от друга в основном расписными яркими фасадами и вывесками с изображениями рыбешек, хлеба, корзин. На резных наличниках развевались разноцветные ленты. Праздник предков должен был продлиться еще три дня. Вдалеке стучал молот кузнеца и раздавались оживленные голоса, совсем близко скрежетал ворот колодца. У обочины, шагах в ста, стояла повозка, запряженная двумя мулами, и несколько крепких мужчин выгружали из нее тяжелые мешки.
Да, это место он хорошо помнил. Дома построили вдоль торгового тракта, и до города отсюда было не больше трети дня езды. Здесь отец всегда задерживался и позволял Гроу заглянуть в лавку с игрушками и деревянными тренировочными мечами. Хорошее было время, сказочное.
Он опустил голову, стараясь скрыть от зевак лицо, и повернул направо, за дом. Нужник стоял там, где сказал Таолар. От травы, прогретой солнцем, пахло весной. Он забыл, сколько радости может приносить безоблачное небо и солнечные лучи.
Справив нужду, Гроу поколебался, но вернулся. Таолар его заинтересовал. Он походил по комнатке и остановился у маленькой обугленной печки. Ставни в комнате были плотно закрыты, и щели заткнуты тряпками. В полумраке на маленьком столе горела масляная лампа, рядом подсыхали свитки, исписанные рунами. Гроу не умел их читать. Среди столбиков с аккуратными символами он увидел зарисовки пейзажей и треугольники, заполненные пересекающимися линиями и цифрами. Он взял в руки один из свитков. На нем среди штрихов и пронумерованных рун он разглядел знакомые холмы, и круг, нависший над горизонтом. От него разбегались тонкие, кривые лучи. Или… молнии? Гроу всмотрелся. Он видел эту картину наяву еще там, в горах. Зеленое солнце. Зарево в ореоле изломанных зигзагов. Пергамент в руках задрожал.
– Какой же ты любопытный. Умеешь читать руны? – Таолар приблизился и взглянул на рисунок.
– Что это?
– Как сам думаешь? – он подошел к ведру у печки, взял черпак и зачерпнул воды.
Гроу спросил тверже:
– Рисунок ваш?
Напившись, Таолар отер рот:
– Нет. Я обделен художественным даром.
– Той девушки? – Гроу посмотрел на лестницу.
– Не ходи наверх, леди нужно побыть в тишине и хорошенько подумать. Почему тебя взволновал именно этот набросок?
– Вначале скажите, вы маг?
Таолар взмахнул хлебом, и несколько крошек упало на пол:
– Маг, знахарь, чародей, ведун, жрец. В чем разница? Я пересек все королевство с севера на юг, но так и не разобрался.
– Одни направляют дар на борьбу с рахо и врачевание, другие готовят яды и дурят людей. Целители не носят руны и не скрываются в горах, когда людям нужна помощь, – Гроу всмотрелся в глаза собеседника, но увидел в них только отблеск огонька от масляной лампы. Из Таолара вышел бы блестящий мошенник.
– Пожалуй, я просто не самый ответственный лекарь. Ты должен определить свой путь, а не мой.
– Свой путь я прекрасно знаю.
– Глубочайшее заблуждение.
Встретившись с острым взглядом Таолара, Гроу почувствовал головокружение и насупился.
– Не печалься. Ты не один такой. Даже холеные служители потеряли связь с первопредками. Люди вешают на столбы ленты и обереги, словно дикари, и после рассказывают друг другу, как ленты подбрасывали в воздух их предки. Наши прародители возводили великие крепости, быстроходные корабли и знали, что для общения не нужен язык. Даже тело не нужно. А теперь они, по мнению люда, должны играть ленточками на столбах, словно домашние коты. Не могу их судить, там мало силы, и вся она уходит в желудок, но ты… Ты нечто особенное! – Таолар положил хлеб на стол и вдохновенно произнес: – Думаю, я нашел что искал.
– Не знаю, о чем вы, у меня свои планы и мало времени, – Гроу достал мошну и отсчитал четыре серебряных унта. На эти деньги Таолар мог купить хорошую лошадь. – Держите, спасибо, что подлатали.
– Какой торопливый. Раздевайся и присядь. У тебя серьезное ранение, герой, – лекарь даже не глянул на деньги. Он указал на табурет около столика.
Гроу покосился на дверь, но послушался. Табурет заскрипел и закачался под ним.
Таолар размотал повязку и осторожно отделил ее от запекшейся крови:
– Та-а-ак, герой, лекарства мои не слишком помогают. Вышел скверный отек, и рана не затянулась. Так бывает, когда человек не слишком-то хочет жить. Но здесь что-то более хитрое, – он впился деревянными пальцами в предплечье, заставил приподнять руку и развернуться к свету масляной лампы: – Придется наложить пару швов. Сиди смирно. Не ожидал, что ты предстанешь таким юным и дремучим. Где же твоя священная армия?
– Армия? Вы меня с кем-то путаете, – Гроу усмехнулся. Вся его армия в лице единственного седовласого рыцаря дезертировала.
– Нет, не путаю. Ты был в плену у элраятов, всюду отметины от их плетей. На лице шрамы. Твой род, смею предположить, берет начало от десяти великих прародителей, основавших королевство. А как ушли родители? Насильственно, верно? Их убили твари…
Гроу развернулся к собеседнику. По рукам пробежали мурашки.
– Нет. Их убил человек. Сжег и не упокоил.
Таолар заставил его сесть ровно и оттянул пальцами воспаленную кожу под лопаткой:
– А кто это тебе сказал?
– Я видел, – Гроу почувствовал, как входит игла, и, сцепив пальцы, глубоко вдохнул. Так переносить боль было легче. Он точно видел, как его