Преддверие II - Елена Федина
– Раздумала, говоришь? От короны отказываешься?
– Ваш сын найдёт себе более достойную пару, мадам.
– Конечно, – усмехнулась она, – ты можешь убираться в свой Тиман завтра же.
– Так скоро, ваше величество?!
– Не надейся, – сказала она с презрением, – Зариха ты не получишь. Ни завтра, ни послезавтра. Никогда!
* * *
Лесли устроился на сдвинутых сундуках, покрытых циновкой. Он с любопытством слушал, как я делюсь с ним воспоминаниями из своей прошлой жизни. Скорчившись на кровати, измученная и опустошённая, я рассказывала ему, сколько должно быть у герцогини платьев, чулок и туфель, во что обходится её изумрудное колье, по сколько раз в день она принимает жасминовые ванны, к чему её обязывают правила этикета и вообще какие у знатной дамы бывают в жизни трудности. Лесли только удивлённо посвистывал, подражая своим птичкам. Мне самой всё это казалось далёким и забавным. Оказалось, что для жизни нужно совсем немного, почти ничего.
Жар у меня спал, и боль отпустила. Я поднималась быстро, как сорная трава. Наконец-то страшно захотелось есть.
– А посуда была только из серебра и фарфора, – вздохнула я. – У тебя осталось что-нибудь съедобное?
– У меня нет, – сказал Лесли, – надо у хозяйки спросить.
Он спустился вниз к своей старьёвщице и принёс от неё котелок со вчерашним супом. Я ела так жадно и торопливо, что даже самой было стыдно. Только что распиналась об этикете, а сама чуть не подавилась от жадности.
Потом мы снова легли и погасили лампу. В узкое окошко под потолком смотрело серое ночное небо, где-то в углу тоскливо, как сирота, свиристел сверчок.
– Лесли, тебе там не жёстко?
– Да ничего.
– Иди ко мне, а то мне почему-то жутко.
Он лёг со мной и сразу обнял. Как младшего брата. Я тихо выплакалась ему в плечо.
– Не плачь, Жано, мы ещё сделаем из тебя королеву.
– Боюсь, что это невозможно.
– Ничего невозможного нет. Это возможно, но очень трудно, потому что ты почти ничего не помнишь. Только то, что этого колдуна зовут Висконти.
– Он поил меня каким-то зельем, после которого я была как во сне и не могла пошевелиться. Как я могу что-то вспомнить?!
Лесли задумчиво просвистел какую-то мелодию.
– Жано, мне надо ехать в Стеклянный город. Там не могут не знать про такого сильного колдуна, как этот Висконти. С твоими деньгами я про него хоть что-нибудь разузнаю.
– Лесли! В Алонсе уже триморцы, там опасно!
– Девочка, в данном случае это уже неважно.
– А как же я?
– А тебе мы купим дом где-нибудь, подальше от дворца. И ты будешь сидеть там безвылазно и ждать меня. Понятно?
Я снова уткнулась ему в плечо.
* * *
Я ждала его долго. Всю зиму. Пять бесконечных холодных месяцев я почти не выходила из дома и замирала от топота копыт под окном.
Шла война. Люди стали злыми и настороженными, цены выросли безумно, многие разорялись и уходили в наёмную армию, от воровства и грабежей просто некуда было деться. Весёлых лиц на улицах не осталось. Город замело, сковало холодом, страхом и безнадёжностью.
У меня было только трое слуг: истопник, кухарка и горничная. Они занимали первый этаж, а я – второй. Окна выходили на собор Святого Анастасия и на укрытое вековыми дубами городское кладбище, не такое пышное и зловещее, как Королевское. Мне даже нравилось иногда смотреть из окна на кресты и часовенки, это соответствовало моему скорбному настроению.
Первое, что я сделала, когда наконец отважилась рассмотреть себя в зеркале, – покрасила свои рыжие волосы в тёмный цвет. Потом накупила самой лучшей косметики, сшила платья у хорошей портнихи, изменила всё: и причёску, и осанку, и походку, и даже само выражение лица. Я боролась за себя как могла, но, увы, несмотря ни на что, я оставалась маленьким невзрачным лягушонком.
Иногда я набиралась смелости и подходила ко дворцу, чтобы сквозь ограду хоть одним глазком посмотреть на своих близких: отца и братьев. Теперь, когда я всё вспомнила, я тосковала по ним страшно. А эта кровожадная стерва из рук вон плохо правила от моего лица и водила их за нос! Мой бедный Якоб! Представляю, как она издевается над тобой, ведь ты так меня любишь!
Я ненавидела её с каждым днём всё больше. Я не могла дождаться того дня, когда верну себе своё прежнее тело, если такое вообще теперь возможно, и тогда!.. Тогда каждый получит по заслугам!
Пасмурным мартовским днём, когда я уже перестала ждать, приехал Лесли. Он был весь мокрый от снега и брызг, усталый и разочарованный. Он долго мылся в ванной, потом долго ел и почти не смотрел на меня. Я уже поняла, что ничего хорошего он не скажет.
– Всё не так просто, Жано, – устало вздохнул Лесли и посмотрел на меня как-то виновато.
Он изменился страшно. И следа не осталось от его весёлости и легкомыслия. У него были глаза человека, заглянувшего в чёрную пропасть.
– Говори мне всё, не бойся. Я ко всему готова.
– Мы ищем страшного человека, Жано. При одном его имени колдуны Стеклянного города теряют дар речи. Когда я только попытался о нём разузнать, мне ничего не сказали, несмотря на моё золото, а предпочли выдать меня Тайной канцелярии.
– Ты был в Серой башне?! – ужаснулась я.
– Там я познакомился с Алигьери.
– Боже…
– Это его младший брат.
– Так они братья?
– Да. Только знаменитый Алигьери – мальчишка по сравнению с твоим Висконти. Он помог мне бежать, но тебе он помочь не в состоянии.
– Так где же этот проклятый Висконти?! – спросила я, всаживая острые зубцы вилки в ладонь. – Как мне его найти?
– Его разыскиваем не только мы, – усмехнулся Лесли, – за ним охотятся инквизиции пяти королевств и десятки самых знатных и влиятельных людей, которым он сделал зло или которые сами задумали сделать зло. Тем не менее уже лет шесть о нём ничего не слышно. Очевидно, этот паук затаился и ждёт своего часа.
– Значит, надежды никакой нет?
– Почти нет, Жано, – опять виновато вздохнул Лесли, – даже если этот мерзавец когда-нибудь объявится и мы его найдём, у нас не хватит денег, чтобы купить его, и не хватит сил, чтобы заставить его.
Я на минуту зажмурилась. Со звоном и грохотом рушились последние воздушные замки, что я настроила в своём воображении за долгую эту зиму, все мечты мои и планы, как разноцветные