Снежный Декабрь - Лиана Аманик

— Григорий, скажи, что я ошибаюсь сейчас? — мой голос задрожал, а пальцы невольно сжали край стола, и я невольно подалась вперёд, чтобы заглянуть этому седеющему мужчине в глаза.

Григорий помолчал, внимательно глядя на меня. Его лисьи глаза словно пытались проникнуть в самые потаённые уголки моей души. Но там, внутри меня, сейчас нарастает паника! Я понимаю, что всё должно быть в равновесии, но цена этого равновесия…

— Помнишь, Алёна, я говорил тебе о связи берендеев с их истинными? — наконец ответил он, но совершенно не то, что я хочу услышать. — Эта связь — не просто слова. Она глубже, чем кажется. Сильнее, чем любовь, крепче, чем клятвы. Это часть сущности, часть силы, часть… души.

Я почувствовала, как похолодели кончики пальцев. Взгляд невольно метнулся к Кириллу. Он замер за моей спиной неподвижно, но я заметила, как напряглись его плечи, как побелели костяшки сжатых кулаков.

— Ты хочешь сказать… — я сглотнула ком в горле и наконец смогла произнести то, что напугало меня минуту назад, — что не жизнь становится самым ценным, а связь с истинным?

— Я хочу сказать только то, что ты уже подумала, — глухо и с болью ответил Григорий.

Кирилл резко перевёл взгляд на Григория. В его янтарных глазах вспыхнул огонь, от которого даже я вздрогнула, а вот Григорий только тяжело вздохнул. И этот взгляд не звериный, не медвежий, а человеческий, полный боли и ярости.

— Нет, — произнёс Кирилл с тяжёлыми нотами в голосе. — Это невозможно. Никто не выживет после такого.

— А если выживет? — тихо спросил Григорий. — Если найдётся тот, кто выдержит разрыв? Кто сможет сохранить связь, даже когда она будет разорвана?

— Ты по себе не суди! — взревел Кирилл и приблизился ко мне ещё ближе, будто пытаясь оградить меня от всего, да только время сейчас — не наш помощник. — Ты смог выжить только потому, что Лира погибла.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Я слышала собственное дыхание, биение сердца, далёкий вой ветра за окном. И тихое, едва уловимое рычание медведя Кирилла. Он боролся с ним, сдерживал, но зверь чувствовал опасность, угрозу для его истинной.

А я… Я почувствовала боль Григория так, будто ему вспороли старую рану и из неё хлынула кровь. Значит, я не ошиблась, когда мы были у Марфы. Он действительно потерял свою истинную. И эта потеря сделала его сильнее. Вот только не у многих хватает силы, чтобы пережить это.

Здесь не нужно быть зверем или берендеем, чтобы понимать: когда уходит человек, который не просто дорог для тебя, а по‑настоящему ценен, который является частью твоей души, то сохранить человечность сложно.

— Допустим, — я заставила себя говорить ровно, хотя внутри всё начало болеть от эмоций, которые будто потоком воды смыли всю ту радость и прекрасное настроение, что было ещё несколько часов назад. — Допустим, это правда. Но как это поможет нам сейчас? У нас сутки. Всего сутки, чтобы найти способ спасти мир и не потерять при этом всё, что обрели.

Кирилл медленно выдохнул за моей спиной. Он протянул руку, обхватил меня вокруг талии, притянул к себе, прижимая и вдыхая мой запах так шумно, будто я его кислород. Его плавные движения почти кошачьи, но в них столько силы и любви, что я будто снова наполнилась светом.

— Мы найдём решение, — сказал он твёрдо мне на ухо. — Я не позволю тебе жертвовать ничем. Ни жизнью, ни связью, ни душой. Мы разделили силу, значит, сможем разделить и эту ношу. Никто до нас не знал, что силу можно делить так, как вышло у нас. Всё, что нас привело всех в эту точку времени, приведёт нас и к нужному решению.

На языке так и заплясали возражения. Меня что‑то усиленно начало подталкивать, чтобы напомнить Кириллу о рисках, о том, что время работает против нас. Какая‑то странная, истеричная часть меня, как противная, зудящая боль, будто специально начала подбрасывать моему воображению самое ужасное развитие событий.

Но в момент, когда я уже готова была озвучить все свои страхи, что‑то изменилось. Воздух вокруг задрожал, словно от невидимой вибрации. Мои руки снова начали светиться, вот только на этот раз не голубым, а золотистым светом, тёплым и успокаивающим.

— Что это? — прошептала я, глядя на свои ладони.

Григорий вскочил со стула. В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с восхищением.

— Она откликается, — выдохнул Кирилл. — Сила откликается на твоё решение. На твою готовность бороться. Алёна, ты только что показала нам путь!

Григорий довольно кивнул и потёр руки так, будто уже начал просчитывать новые ходы.

— Видишь? — его голос звучал почти торжественно. — Ты уже начала искать ответ. Теперь наша задача помочь тебе его найти.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь. Страх всё ещё не отпускает, но теперь к нему прибавилась решимость. Как там сказала Марфа: «Страх, как соль. Без него жизнь казалась бы пресной».

— Тогда давайте искать, — твёрдо сказала я, аккуратно разворачиваясь в объятиях Кирилла. — Но нам нужна помощь. Марфа и Айдас могут помочь. Времени не так много, чтобы разбрасываться лишними руками. Мы найдём способ спасти мир, не теряя друг друга, — последнее я добавила, уже смотря только в глаза Кирилла.

Григорий усмехнулся и хлопнул в ладоши:

— Племянничек, мне эта версия Алёнушки нравится намного больше! — в его голосе звучало одобрение. — С такой решимостью мы точно справимся.

Кирилл улыбнулся искренне, без тени грусти. Его глаза снова стали тёплыми, янтарными, полными любви и веры. Да, может, я и не знала никакой любви, кроме дедушкиной, но то, что я вижу в глазах моего Декабря, намного сильнее, чем то, что можно передать! И это не просто любовь, это наша жизнь, которая сейчас стоит на пути между этим миром и тьмой.

— Тогда за работу, — сказал Григорий. — У нас осталось меньше суток. И много дел. Я за Марфой и нашим неверующим Айдасом, а вы принимайтесь за сборы. Решать будем по мере приближения к менгиру. Нам нужно ещё успеть добраться туда.

Григорий быстро собрался и вышел на улицу, направляясь в деревню. Что‑то подсказывает мне, что он точно знает самый короткий путь к Марфе.