Снежный Декабрь - Лиана Аманик

— Алёна, — прошептал глухо мой Декабрь, а я только сейчас осознанно поймала себя на том, что называю Кирилла именно так. — Наша жизнь и строится вот с таких моментов. Тем она прекраснее, что не будет больше этих мгновений. И для меня ты навсегда останешься в эти секунды настоящего самой прекрасной.

— Не нужно, — прошептала я, вздрогнув от последних его слов, которые снова заставили взбунтоваться истеричную часть меня. — Не говори этого.

Кирилл улыбнулся так нежно и так… по‑медвежьи, что у меня сердце сжалось от предчувствия его следующих слов.

— Если станет выбор между тобой и мной, обещай, что ты выберешь себя! — строго сказал Кирилл.

— Нет, — выдохнула я, глядя Кириллу в глаза. — Я выбираю нас, Декабрь. Нас!

Кирилл снова улыбнулся, а потом резко склонился и накрыл мои губы страстным поцелуем, будто запечатлев мои слова, разделяя между нами как клятву!

Глава 24

— А ты умеешь этим управлять? — я стою посреди поляны, на которую мы приехали с Кириллом только к вечеру.

И я смотрю с открытым ртом на вертолёт! Я вот вроде бы и всё понимаю, и осознаю, что, если судить по записям, которые есть у Кирилла, и тем, что мне остались от дедушки, к менгиру мы не доберёмся в нужное время. Но это же летательное средство, блин! На него же нужно множество разрешений, планы полёта и так далее…

— Я — нет, а вот он, — и Кирилл кивнул куда‑то себе за спину, — да.

— Ох и фонит от вас, — я не успела заглянуть через плечо Кирилла, как уже поняла, кто там стоит. — Аж приторно.

— Я надеюсь, он одет, — прошептала я, снова позабыв, что эти берендеи даже шёпот слышат.

— Ради такого события я решил, что штаны мне не помешают, — хохотнул Айдас, подойдя к нам вплотную.

Он протянул руку Кириллу, но напряжение, которое было между ними, когда мы уходили от Марфы, стало ещё более отчётливым, будто разделяя этих двоих по разные стороны баррикад.

— Мои люди уже там, — заговорил Айдас, а я для себя отметила, что он не только в штанах. — Они обследовали территорию и передали, что кто‑то пытался там проводить какой‑то ритуал. Чувствуются следы тьмы и ещё людей.

— Обычных людей? — серьёзно и встревоженно спросил Кирилл.

— Да. Будто кто‑то пытался поставить ловушки, но не вышло, — задумчиво сказал Айдас.

Этот серьёзный и слишком жёсткий, я бы сказала, волк задумчиво пригладил волосы, которые он сегодня собрал в пучок, и устремил взгляд на вертолёт.

На нём и правда сегодня не только штаны, но и высокие сапоги-берцы на шнуровке, чёрная футболка и кожаная куртка. За спиной висит рюкзак.

И если бы я с ним не общалась до этого, то обходила бы стороной. Вообще старалась бы не пересекаться! Он отчётливо напоминает мне бандита. Да такого, с которым нет желания пересекаться даже в самом многолюдном месте и при свете дня.

Я замерла на мгновение, прислушиваясь к себе, и поняла, что во мне нет панического страха перед Айдасом. Да, он меня нервирует, но не пугает настолько, чтобы я отказалась лететь с ним. Просто это не тот человек, с которым я бы точно хотела пересекаться. Но верить ему сейчас — это мой долг.

— А мы только втроём летим? — спросила я у Айдаса, не замечая больше никого рядом с нами.

— Да, — снова короткий ответ, но в мою сторону он даже не взглянул. — Марфа всё, что нужно, сложила в рюкзак. А Григорий останется здесь, потому что его помощь нужна и этим людям, если что‑то пойдёт не так.

— Ты что‑то не договариваешь, — хмуро заметил Кирилл.

— Я всё равно считаю, что нужно было действовать так, как когда‑то уже было, — в тон Кириллу ответил волк. — В прошлый раз сработало, в этот тоже вышло бы. Но вы что‑то мудрите!

И на последних словах глаза Айдаса блеснули волчьим огнём. Но вместо того чтобы разозлиться на Айдаса, мне стало жаль его. Я снова прислушалась к его волку и осознала лишь то, что он смирился со своей участью никогда не познать истинность, никогда не почувствовать любовь, не стать отцом. Он принял это как самый тяжёлый крест, и нужно сказать, несёт его почти достойно. Жаль только, что Айдас и его волк всех меряют по себе.

Даже люди не всегда могут вынести то, что посылает им судьба. Я столько думала над тем, почему же наш мир каждый раз требует такую великую жертву, и пришла только к тому выводу, что людям на тёмной стороне проще. Там не видно всей гнили и гадости, которая окружает их. А стоит выйти на свет, как всё становится явным, и уже не скрыть душевного уродства, каким бы ты ни был красивым снаружи!

С Айдасом же всё наоборот. Он жесток, его злость будто можно потрогать, но внутри он просто смирился с болью, которая стала частью его самого!

— Не нужно копошиться у меня в голове! — неожиданно рявкнул Айдас, вырывая меня из тяжёлых мыслей, а Кирилл молниеносно встал между мной и волком, зарычав. — Своей истинной скажи, чтобы не смела лезть ко мне! И не будешь бросаться на всех!

— Прости, — выдохнула я, стоя за спиной у Кирилла.

Мужчины замолчали, будто испытывая на прочность друг друга. Но через минуту они двинулись в сторону вертолёта. Айдас — первый, а Кирилл протянул мне руку, и, сжав наши пальцы, потянул меня за собой.

Через час мы уже летели над тёмно‑зелёной гладью лесов. Я смотрела в окно и понимала, что этот мир достоин спасения. Одна его красота, нетронутая человеческими руками, стоит того, чтобы спасти его от гибели.

И да, у Айдаса есть чему поучиться. Как минимум, как достойно принять свою судьбу. Я бросила взгляд на мужчин, которые сидели на пилотских креслах вертолёта, хмуро смотря перед собой, и поняла, что не готова пожертвовать Кириллом.

Пускай он и пытался стребовать с меня обещание, что я выберу