Чужие среди своих - Lost In Space

Я блефовал по-крупному. Это была игра ва-банк. Если он не поверит — я труп. Но Ваэль был параноиком. А параноики больше всего боятся того, что их собственные схемы обернутся против них.

— Ты блефуешь, — голос Инквизитора дрогнул, но он попытался взять себя в руки. — У тебя нет никаких доказательств. Ты просто грязный шпион, который наслушался слухов!

— Слухов? — я изогнул бровь. — Хочешь проверить? Пакет с доказательствами твоей измены на Тевроне загружен в мой имплант. Если мое сердце остановится... или если я сяду в это кресло и нейро-паутина нарушит мои мозговые волны... активируется протокол «Мертвая рука».

Я шагнул вплотную к нему, глядя сверху вниз в его расширенные глаза. — Мой передатчик, зашифрованный военным кодом Дома Каэлен, мгновенно отправит эти данные напрямую в Высший Совет на Ксаар-Прайм. Они обойдут любую твою блокировку. И тогда Совет узнает, что их цепной пес — предатель. Знаешь, что с тобой сделают, Ваэль? Тебя не казнят. Тебя отправят в соляные шахты на Кадаре. Ты будешь гнить заживо веками.

Ваэль застыл. Он смотрел на меня, и в его глазах я видел, как рушится его идеальный мир. Он привык быть охотником. Он привык, что все боятся его. Но сейчас он столкнулся с призраком прошлого, который держал его за горло.

Он не мог рисковать. Даже если вероятность того, что я говорю правду, составляла один процент, цена ошибки была для него фатальной. Политические интриги Ксаара не прощали предательства. Если Совет получит хоть малейший намек на его причастность к катастрофе на Тевроне, его разорвут на куски его же коллеги-инквизиторы.

— Чего ты хочешь? — наконец прохрипел Ваэль. От его былой самоуверенности не осталось и следа. Он выглядел постаревшим на десять лет.

Я внутренне выдохнул. Он сломался.

— Я хочу уйти, — жестко ответил я. — Мне плевать на вашу политику, Ваэль. Я наемник. Я получил данные из вашей системы, за которые мне заплатили. Я ухожу, и секрет Теврона уходит со мной. Если я безопасно покину систему Фэрра-4, файлы о твоей измене будут уничтожены.

Инквизитор судорожно сглотнул. Его мозг лихорадочно просчитывал варианты. — База заблокирована. Я не могу просто взять и выпустить тебя. Это вызовет подозрения у гарнизона.

— Это твои проблемы, — я скрестил руки на груди. — Ты Инквизитор. Сними блокировку с логистического сектора. Скажи, что авария локализована. Мне нужен доступ к ангару утилизации.

Ваэль молчал, сверля меня ненавидящим взглядом. Он понимал, что я переиграл его на его же поле. Психологическая дуэль была окончена. Человек, пахнущий Землей, только что унизил лучшего дознавателя Империи, заставив его плясать под свою дудку.

— Хорошо, — процедил Ваэль сквозь зубы. Каждое слово давалось ему с трудом. — Я сниму внешнюю блокировку с ангаров утилизации на двадцать минут. Я прикажу охране не вмешиваться. Но запомни, чужак... если эти данные когда-нибудь всплывут... я найду тебя. На краю Галактики. В любой дыре, где ты спрячешься. Я выжгу твою планету дотла.

— Не утруждайся угрозами, ищейка. Просто открой дверь, — бросил я, поворачиваясь к нему спиной и направляясь к выходу.

Ваэль активировал консоль на стене. Тяжелые створки камеры допросов бесшумно разъехались. Коридор был пуст — Инквизитор отослал гвардейцев, когда я начал говорить.

Я вышел из Блока Алеф, чувствуя, как по спине струится холодный пот. Я был жив. Я обвел его вокруг пальца.

Но я прекрасно понимал одну вещь. Ваэль был не из тех, кто прощает унижение. Он пообещал снять блокировку с ангара, но он не пообещал, что даст мне уйти живым. Как только я сниму палец с пресловутой «мертвой кнопки» — которой у меня, разумеется, никогда не было, — он ударит в спину.

У меня было ровно двадцать минут, чтобы добраться до ангара утилизации и угнать мусорный баркас.

Глобальная сирена внезапно стихла. Тревожное красное освещение в коридорах сменилось стандартным, стерильно-белым. Блокировка была снята.

Я сорвался на бег, не обращая внимания на пульсирующую боль в бедре. Игра в слова закончилась. Впереди ждал прорыв с боем. И на этот раз мне больше не придется сдерживать свои армейские рефлексы. Эл-Тарис остался в допросной камере. Настало время Макса.

Сброшенная маска

Двадцать минут. Для кого-то это время, за которое можно неспеша выпить чашку кофе. Для меня это была тонкая, тающая на глазах грань между жизнью и мучительной смертью на разделочном столе Инквизиции.

Я бежал по техническим коридорам базы Фэрра-4, забыв про изящество ксаарианской походки. Сейчас я двигался так, как учили в учебке земного спецназа — низко пригнувшись, тяжело и мощно отталкиваясь от палубы, экономя каждое дыхание. Боль в обожженном бедре притупилась, сменившись пульсирующим жаром, который разгонял по венам адреналин.

Белые, стерильные стены жилых блоков остались позади. Вокруг снова потянулись ржавые переборки, пучки толстых кабелей под потолком и гудящие трубы сектора логистики. Воздух здесь был спертым, пахло горелым маслом, озоном и техническим мусором.

Навигатор в линзах вел меня к ангару утилизации №7. Это была самая грязная дыра на всей базе. Сюда свозили отработанные элементы реакторов, сгоревшие гиперкатушки и прочий высокотехнологичный шлак, который затем грузили на автоматизированные баркасы и сбрасывали в ионную туманность. Именно сюда я приказал отправить детали для «Аскольда». И именно здесь стоял мой билет на свободу.

Тяжелые створки шлюза, ведущего в ангар, были полуоткрыты. Как Ваэль и обещал, блокировка здесь была снята. Но моя интуиция, отточенная годами выживания в Диком Космосе, буквально вопила об опасности.

Я замедлил шаг, вытащил из кобуры плазменный пистолет — не тот, что я взорвал в ядре, а запасной, снятый с оглушенного гвардейца по пути, — и прижался спиной к холодной переборке у самого входа.

Внутри стояла мертвая тишина. Не гудели погрузчики, не перекрикивались рабочие низших каст. Только мерное, утробное ворчание дежурных генераторов.

Я осторожно выглянул из-за угла.

Ангар поражал своими размерами. Огромная пещера, вырубленная в теле астероида, была уставлена контейнерами, штабелями металлолома и цистернами с хладагентом. В дальнем конце, на магнитных захватах над шлюзовой воронкой, висел он — мусорный баркас класса «Стервятник». Ржавый, угловатый, уродливый кусок металла с мощными маневровыми двигателями. Красота меня не волновала. Меня волновало то, что он был способен выйти в открытый космос.

Путь к баркасу преграждала широкая