Истории старого корабля - С. Г. Малиновски
Но это всё в прошлом. А сейчас Академик Сергеев — человек маститый, с именем. И лет ему много, очень много (люди столько не живут). Жены давно нет, дети разъехались. Внуки разлетелись по Галактике, ищи их там — не найдёшь…
А какая она была — жена… Он уже плохо помнил… Помнил только одно — красивая, умная, любимая, а ведь и лицо сейчас трудно вспомнить. Можно было посмотреть фотографии, но академик этого не любил… Да что там вспоминать — только раны бередить.
В одной квартире с Сергеевым жил его правнук — тот ещё фрукт… подростковый максимализм и протест просто из ушей лезли, только вот мальчику уже за тридцать, а всё ребёнок. То искусственную какашку на стол прадеду положит, а когда тот идёт выяснять отношения, рассказывает, что мол такую и не достать нигде, даже запах присутствует, но зато не пачкается… То телефон перенастроит на какой ни будь странный язык — японский или китайский, например — попробуй потом переключи на нормальный… Одно утешало — был правнук как две капли воды похож на него самого, даже звали также — Сергей Сергеевич — молодой подающий надежды аспирант Бауманки. Иногда академик смотрелся в него как в зеркало, вспоминая свою молодость, и так легко на душе становилось…
Молодой оболтус ещё спал, а чего бы не спать — выходной, а академику не спалось — что-то будет… что-то будет… что-то будет…
И предчувствия сбылись, зазвонив зуммером вызова. Сергеев подошёл к компьютеру и ткнул в первую попавшуюся кнопку, экран засветился, и появившееся на нём заспанное лицо референта произнесло:
— Сергей Сергеевич, не спите?
— Как видишь…
— Сейчас я соединю Вас с военными, они Вас очень просили…
Экран вновь погас чтобы засветиться снова. Из него посмотрели красные от недосыпа глаза. «Настоящий полковник» — подумал Сергеев и ошибся, судя по погонам военный был, как минимум, генералом.
Лицо генерала выглядело усталым и помятым, он оценивающе посмотрел на академика.
— Я думал, что вы старше…
Сергеев действительно выглядел молодо для своих лет — всё стараниями врачей…
Генерал ещё немного подумал и, видимо решившись, продолжил:
— Нам нужна Ваша помощь, прошу Вас прибыть на Япет как можно скорее, дело как раз по вашей, части… Говорят, вы занимаетесь проблемами измерений?
— До Япета лететь два месяца, — сообщил Сергеев, — так что, скорее не получится…
— Мне сообщили, что у Вас есть личный телепорт.
Академик не любил телепортироваться — здоровье уже не то. Да и каждый раз ощущать, что ты умираешь, чтобы вновь возродиться, не очень-то приятно.
— Я бы предпочёл воздержаться от такого решения, — сообщил он.
— Дело не терпит отлагательств, — продолжил генерал, — камеру для приёма уже доставили с Энцелада, «добро» от правительства есть… Так что… — это приказ! Техник уже выехал к Вам домой… Ждём Вас на Япете.
Генерал отбился.
Сергей Сергеевич просыпался в камере телепорта, перевёрнутый вниз головой. Ощущения были, мягко говоря, хреновыми, сознание возвращалось с огромным трудом, продираясь сквозь вязкую субстанцию «эфира». Из камеры уже начали сливать гель, дыхание на несколько секунд прервалось, из лёгких потекла прозрачная жижа… Академик закашлялся и как в первый раз вдохнул воздух, обогащённый кислородом. Камеру перевернули в нормальное положение, теперь, кажется, всё.
Реанимация продлилась два часа, его отмыли, одели, провели беглую тренировку мышц. Желудок был пуст, завтрак оказался очень кстати. Да какой там завтрак… жидкий бульон с белковым батончиком.
Его посадили в коляску и повезли к командиру базы.
«После такого и сразу работать? — подумал Сергеев, — Они там что, совсем с ума сошли? Или наоборот, что-то из рук вон…»
Командир базы был приятным молодым человеком в звании подполковника. Дело было как раз «из рук вон…». На орбиту Сатурна из пятого измерения вывалился старый боевой корабль, настолько старый, что даже в реестре его не сразу нашли. Корабль был сильно повреждён (это мягко сказано). Если точнее это была половина устаревшего эсминца времён покорения Полярной — энергоустановки нет, двигателей нет, к хвостовой части «прикручены» торпеды… Такой даже в четвёртое измерение не выйдет… а тут пятое…
— …вот, так вот… — закончил подполковник.
— Да, дела… — согласился Сергеев.
— Ну что, идём знакомиться с экипажем?
Сергеев только вздохнул. Знакомиться ни с кем не хотелось, хотелось в больничный бокс и спать. Приходить в себя после телепортации. Но, деваться было некуда. Знакомство, к удивлению академика, прошло хорошо. Экипаж «Волка» (так назывался эсминец) был весьма разношёрстным, но дисциплина на нём поддерживалась неукоснительно. Основой команды были выходцы из старой земной колонии на Полярной, большинство мутанты, но были и чистые представители человеческой расы. Командир — капитан третьего ранга Коган (Сергеева он интересовал менее всего), старший лейтенант, он же торпедист — Владислав Август и третий рулевой-навигатор, мичман — Владимир Август. Говорили, что последние двое — братья, но в это верилось с трудом. Генетика, она, конечно, продажная девка, но здесь даже анализы не требовались.
Понять диалект Полярной было сложно, очень уж давно прекратилась всякая связь с ними — это была какая-то дикая смесь русского и английского языков, своего рода — эсперанто… Из рассказа этих троих было понятно, что после аварии Владислав придумал как использовать тахионные торпеды, а Владимир привёл корабль сюда… Вот он то и был интересен — вроде не мутант, но откуда такие способности?
Коган с Владиславом что-то лопотали про деньги, про компенсацию за Владимира. Ещё ничего не было решено, а они уже собирались его продать — понимали кто действительно интересен Земле… А Сергеев ещё ничего не решил. Навигатор был ему очень интересен, но его способности таили в себе и опасность для Земли… На «Волке» не было оборудования для пятимерной навигации, такой техники не было и на Земле. Скажите тогда, как?.. Как это корыто пришло сюда? Ведь даже навигационный комплекс для четырёхмерного полёта был неисправен, и кажется уже давно, задолго до аварии… Странно… Очень странно. Академик даже забыл о своей реабилитации и вечной ворчливости.
Командир базы, как бишь его фамилия — кажется Северов, запросил с Земли разрешение на работы по эсминцу, обрисовал обстановку, озвучил желания его экипажа (точнее капитана).
Ответ ждали три дня. Наконец знакомый генерал решил, что хочет лично поговорить с Коганом, без посредников — это он подчеркнул особо. Коган пришёл в пункт связи не один, а с Владиславом, сообщив, что у него нет секретов от первого помощника. Как выяснилось, первым помощником и