Разрушитель - Мария Токарева

– Надеюсь, теперь ты запомнишь его имя, – отрезала Одио, когда белая, слегка светящаяся кожа на груди Митрия обуглилась и на ней отчетливо проступили черные рубцы, сложившиеся в имя убиенного ребенка – Дмитрий.

И каждая буква кричала напоминанием о безвременной утрате, обо всех жизнях, которые он не спас, о каждой слезе вдовы, матери, отца, сына, дочери – всех, кого Митрий счел незначительной платой за «великое благо». Всех, в чью жизнь не посчитал нужным вмешиваться во имя «свободы воли».

– Думаешь, ты мученик в лапах гнусных асуров и Воронов? Это возмездие! Чтоб ты сгнил! – с ненавистью выплюнула Одио, но в глазах ее не читалось торжества или злорадства – лишь бесконечная ненасытная пустота. – Даже если тебя вытащат, прежним ты уже не останешься!

– Уж мы постараемся, – пообещал Лорд Нираш, довольно оценивая работу «подчиненной».

– Господа, оставляю его вам, – прошипела Одио, покидая подземелье. Она ссутулилась и словно разом постарела на тысячу лет. Митрий знал, что подобие мести не принесло ей облегчения. А вот ее хозяева питались энергией страданий многие столетия, и теперь они получали свое главное лакомство – мучения и кровь верховного семаргла.

Лорд Нираш и Раат Шаатир окружили его с двух сторон и впились в шею вампирскими клыками. Лорд Нираш – спереди справа, Раат Шаатир – слева со спины, жадно царапая когтями кожу пленника.

– Всегда хотел попробовать, какова на вкус кровь семаргла. Верховного семаргла! – почти в экстазе усмехнулся Раат Шаатир.

– Или самозванца, который назначил себя Великим Хранителем, – сквозь булькающие звуки поглощения крови фыркнул Лорд Нираш, глубже вгоняя клыки, но потом поднял голову, с отвращением продолжая: – Эй, Митрий, помнишь, как я просил технологии? Помнишь короля эльфов, который пытался бороться с космическим змеем, пока ты делал из нашего мира ловушку? Может, стоило помочь мне? Ах да, ты же всегда найдешь себе оправдание!

– Кто дал тебе власть? Может, Джи-Джи был настоящим Великим Хранителем Гепардом? А не ты… У тебя даже нет второй формы! Ты был таким же властолюбцем, как Лорд Нираш, – посмеивался Раат Шаатир, усердно раздирая спину Митрия. – Я знаю великого Змея Хаоса и Белого Дракона. Они такими появились, как и я. Такова наша природа, дихотомия сил, баланс – добро, зло и хаос! А кто тебе дал право? Кто?! И кто дал право создавать Стражей?!

– Против вас… против… все средства хороши, – прошипел Митрий, ощущая, как теряет силы. Надежда еще теплилась в сердце: он все еще верил, что за ним кто-то придет, что его освободит Сумеречный Эльф. Вот только… многие века назад он не пришел за учеником. И не дал ему ни высшего смысла жизни, ни понимания своей природы. Поначалу он надеялся избавиться от него, плода неудачного эксперимента. Решил, что будет лучше, если Тринадцатый Проклятый сгинет в застенках короля асуров, тихо и незаметно. А он, предводитель семарглов, чинно оплачет его и забудет, похоронит в дальнем уголке памяти свой самый опасный и дерзкий эксперимент над плотью, материей и душой.

– О, смотри, Нираш, он говорит как истинный асур, но считает, что борется с нами, – поморщился Раат, слизывая золотистые капли с шеи Митрия. – А кровь у него на вкус как водица.

– И тело иллюзия. Самозванец, – выплюнул Лорд Нираш.

– Однако же он дорожит своей иллюзией, боится, что линии вокруг него почернеют, – рассмеялся Раат, вырывая из крыльев Митрия перья. Медленно, по одному, с неспешностью изощренного палача.

– Но если бы он смотрел внимательнее, то уже увидел бы, насколько он погряз во тьме, – сказал Лорд Нираш, наотмашь ударяя пленника по лицу когтистой рукой. – Ну что, Митрий, а где ты был, когда я собирал Ключи Асуров в разных мирах? Ах, ну да! Сумеречный Эльф твой все исправлял? Десять лет скитался и мешал мне! Удивительная преданность отвергнутого ученика. А где ты был, когда Змей Хаоса поедал город Вермело[5]? Ах да, Сумеречный Эльф… Думаешь, он ради тебя сражался? Думаешь, это ты его направляешь? Нет, наш дорогой Разрушитель Миров делает лишь то, что он считает правильным.

– В нем… высшие знания. Он видит будущее, не я… – прошептал Митрий.

– Самозванец, лжец. Похититель силы из иных миров. Высшие знания! А в тебе их нет и не было, – заметил Лорд Нираш, царапая скулы и щеки Митрия, хватая пленника за волосы, заставляя откинуть голову. – Ну! Посмотри на меня! Узнаешь своего старого друга?! Ты мог бы наделить силой тех, кто жил в Бенааме, чтобы перехватить Раата на подлете! Тогда бы не погибла моя сестра! А ты сделал Бенаам разменной монетой. Решил, что его уже не спасти. Но смотри – это край тьмы, но это процветающий и развивающийся край. Древний Змей стал человеком, императором, а кем стал ты? Подобием Змея?

– Эй, семаргл, а белые перья на клею держались? – кратко усмехнулся Раат, внимательно изучая крылья Митрия. Перья стремительно темнели и выпадали.

Черные линии обвивали со всех сторон, Раат же насмешливо поддевал эти лианы мрака, стягивая все плотнее вокруг беспомощно трепыхающегося пленника. Они оставляли непроходящие язвы на призрачном теле семаргла. Иллюзия… Весь мир и все его существование! Похоже, он и впрямь слишком дорожил своими иллюзиями.

– Как думаешь, что будет, если отрезать ему руку или ногу? Отрастет новая, как у аксолотля? Соткется из белых линий? – вдруг рассмеялся Раат Шаатир, плотоядно щелкая зубами. – А может, из черных?

– Давай проверим? – предложил Лорд Нираш, и Митрий содрогнулся, ощущая, как один из темных липких канатов крепко впился в его правую руку.

– Вот ученик его, Сумеречный Эльф, был совершенно неуязвим. Мне так нравилось пытать его! – трясясь от предвкушения, завизжал Нираш, бесстыдно расстегивая китель, скидывая его на пол. Тело его сменой «декораций» покрывали то чешуя, то перья. Похоже, от возбуждения асур едва оставался в образе человека.

– О, заходи, присоединяйся, – раздался сладкий, как забродивший нектар, голос Раата Шаатира. Его тень на стене изогнулась в неестественном приветственном жесте.

На вершине выщербленной лестницы у входа в темницы, словно сотканный из самого мрака, возник Верховный Ворон Алистер. Его алые глаза впились в привязанную фигуру, не замечая ни Раата, ни Нираша. Казалось, от него исходила аура первозданной тьмы, не замутненной человеческим разумом и веками дворцовых интриг. Каждый его шаг отзывался гулким эхом. Верховный Ворон медленно спускался в подземелье, на дно этой бездны. Он сам был бездной. Немой выживший упрек экспериментам Митрия.

– Этой рукой ты отнимал память у своих Стражей? Вкалывал «Нектар забвения»? – прозвучал голос Алистера. Не вопрос, а обвинение, выплюнутое с такой ненавистью, что даже черные линии на стенах замерли, будто прислушиваясь

– Этой… но