В погоне за Луной. Том 1 - Син Лин

Шангу уверенно ступила навстречу хозяину и гордо протянула ему бочонок.

Владелец таверны «Циньчу» всегда был жаден до вина – едва учуяв дразнящий аромат инжира, он замер от волнения. Вне себя от радости, он было потянулся, чтобы пригубить напиток, как вдруг подумал о чем-то и спросил:

– Вспомнил я тут кое-что. Поможет ли мне молодой господин разобраться?

– И в чем же дело?

– Десять лет назад – семья Чжао из Гуаньси. Девять лет назад – семья Бай из Южной Шаньси. Шесть лет назад – род Ху из Мобэя. Три года тому назад – семья Лю с Центральной равнины. Некогда они состязались за лучшее вино, но каждый раз появлялись незнакомцы с напитком в разы вкуснее. Осмелюсь спросить: не связан ли с ними молодой господин родственными узами?

За последние десять лет принадлежащие императорской фамилии винодельни, включая «Циньчу», изрядно обеднели из-за тех «незнакомцев». Очевидно, что молодой господин – в силу своего возраста – не мог быть одним из них, однако он наверняка был связан с ними.

Едва услышав слова владельца таверны, народ ошарашенно загудел. Все взгляды устремились на загадочного юношу. Каждый задавался вопросом: какая семья была столь искусна в приготовлении вина?

Шангу растерялась – она уже много лет принимала участие в винных состязаниях и не ожидала, что смертные раскроют ее тайну.

– Хозяин! Сегодняшнее состязание – только наше дело! К чему приплетать к нему былое? – отрезала Шангу и нетерпеливо махнула рукавом, слегка разбрызгав напиток. – Так ты будешь пробовать инжирное вино или нет?

– Ах! Да, конечно! Конечно!

Владелец «Циньчу» заметил, как несколько капель пролилось на землю, и его сердце чуть не остановилось от горя. Он поспешно протянул руки.

– Сяолао-эр[12] не терпится попробовать!

Но не успел старик прикоснуться к бочонку, как кто-то уверенно выхватил его из рук Шангу. Винодел подпрыгнул от испуга, затем поднял голову, рассерженно сверкнув взглядом, – и оцепенел.

Совершенный в своей красоте простолюдин с великолепными черными глазами феникса – даже в подпоясанном крестьянском халате чанпао[13] он казался образцом изящества, – вмиг оказавшийся рядом с юношей в одеждах династии Цзинь, тонкими пальцами выхватил кувшин с вином и обратил взор на хозяина таверны «Циньчу».

– Мой цзя-ди[14] еще молод и ничего не смыслит в жизни. Не стоит разбрасываться семейным сокровищем. Мы проиграли.

Слегка кивнув владельцу таверны, он одной рукой прижал к себе кувшин инжирного вина, второй потянул Шангу за собой, и они вышли из толпы. Уверенная поступь Бай Цзюэ выдавала благородное происхождение, и стоящий на его пути люд покорно расступался.

Владелец таверны смотрел вслед удаляющимся братьям, испытывая одновременно и радость – он все же смог сохранить драгоценное семейное вино, – и сожаление: редчайшее, сладчайшее инжирное вино ушло прямо из-под носа! (Прожить такую долгую жизнь, да так и не попробовать хоть каплю…)

Бай Цзюэ и Шангу, словно воспарив над миром, растворились в оживленных улочках Чанъаня, оставив позади озирающихся зевак и богатеньких отпрысков сильных мира сего.

Шангу настолько растерялась, что даже не заметила, что ее стремительно уводили подальше от таверны «Циньчу». Наконец она пришла в себя и с любопытством взглянула на ладонь, сжимавшую ее руку. Теперь-то этот болван понял, что инжирное вино – ее рук дело? Правильно ли он истолковал ее намерения? Хватит ли ей смелости признаться в своих чувствах? Что она скажет, когда он обернется? Если это произойдет неожиданно, какой будет ее реакция? Следует ли вести себя сдержанно? Или нужно быть смелее? Может, в столь благоприятный день стоит просто вернуться во дворец и заняться своими делами?

Тысячи мыслей пронеслись в голове прожившей сотни тысяч лет истинной богини за эту короткую прогулку, но лицо ее оставалось безмятежно спокойным.

Пройдя половину Чанъаня, Шангу почувствовала, как сжимающая ее ладонь стала горячее, а Бай Цзюэ вдруг осознал, что держит за руку истинную богиню. Наконец он остановился, обернулся и, высоко подняв голову да горделиво выпятив грудь, сказал:

– Безобразие! Инжирное вино – продукт, сотворенный божественной силой Чжияна, а ты используешь его, чтобы соревноваться со смертными! Позволив человеку сделать всего глоток, ты продлишь ему жизнь на сотню лет, а если он выпьет слишком много – станет и вовсе бессмертным! Ты посеешь хаос не только в круговороте жизни и смерти, но и в обители древних богов! Ты правила Тремя Царствами десятки тысяч лет. Как можешь ты вести себя словно малое дитя?

Говоря это, он несколько раз оправил измявшиеся одежды Шангу.

Бай Цзюэ всегда был сдержан и спокоен. Даже когда он упрекал Шангу, выражение его лица оставалось мягким. Но теперь Шангу заметила то, чего раньше не видела, – заботу, сквозившую в его покровительственном тоне и даже в прикосновениях.

Шангу ожидала услышать от Бай Цзюэ что угодно, но только не это – и внимала его словам с нескрываемой радостью в сердце. Она мягко потянула его за рукав: из уважаемой хозяйки Царства Бессмертных она вдруг превратилась в норовистую и совершенно очаровательную наивную девчонку.

– Люди заслуживают благословения. За хорошее вино полагается воздаяние.

Если такой опытный винодел умрет слишком рано, кто будет изготавливать вино для небожителей? Шангу прекрасно понимала, на что идет. Если бы Бай Цзюэ не помешал ей, она бы и дальше продолжала одаривать некоторых смертных еще одним веком жизни.

Бай Цзюэ знал, что Шангу мыслит необычно, но списывал все на ее вечно юную натуру и потому воздерживался от выговора.

– Откуда у тебя инжирное вино? От Чжияна?

Еще мгновение назад Шангу была преисполнена решимости, но теперь, когда оказалось, что Бай Цзюэ так ничего и не понял, она испугалась, словно черепаха, спрятавшая голову в панцирь, и, хихикнув, ответила:

– Да-да, от него! Понятия не имею, что на старика нашло. Все эти годы он только о вине и думал. А мне вот заняться было нечем, ну я и попросила у него немного, чтобы посоревноваться со смертными.

– Если тебе так нужно вино, приходи ко мне во дворец. Он каждый год присылает мне свежее, в моем погребе осталось четыре-пять бочонков. Зачем просить у него?

Шангу была ленива по натуре. Участвовать в состязаниях в выпивке – еще куда ни шло, но провести десять лет в мире смертных в поисках вина было явно не в ее характере. Неужели она…

Бай Цзюэ прекрасно знал о своих чувствах, и сейчас его сердце на мгновение сжалось от сомнений – и даже страха, – а после наполнилось невероятной радостью. Неужто Шангу добывала вино для него? От этой мысли душевная буря, улегшаяся на тысячелетия, вновь ожила, и небывалое спокойствие сменилось тревогой – Бай Цзюэ застали врасплох.

Испугавшись, что ее спутник вот-вот все поймет, Шангу активно закивала и попыталась сменить тему.

Но Бай Цзюэ опередил ее. Он спросил непривычно строгим низким голосом:

– Ты же