МИФЫ. Корпорация М.И.Ф. - Роберт Асприн

Я достаточно пожил среди людей и потому не ожидал никакой благодарности, но меня раздражало, что меня ругали за спасение его жизни. Со всем достоинством, на какое я был способен, а это немало, я повернулся и сел к нему спиной.

– ГЛИП! ВСТАНЬ, МАЛЬЧИК! ХОРОШИЙ ДРАКОН, ХОРОШИЙ ДРАКОН!

Давно бы так. Я снова повернулся к нему лицом и обнаружил, что он прыгает, держась за ногу. Будучи не лишенным умственных способностей, я пришел к выводу, что, сделав возмущенный жест, я сумел сесть на его нижние конечности. Уверяю вас, это получилось непреднамеренно, поскольку человеческие ступни довольно малы, а мое превосходное чувство осязания не распространяется на заднюю часть тела, но, оглядываясь назад (никакого каламбура), я подумал, что это сослужило ему хорошую службу.

– Послушай, ты просто посиди там, а я сяду здесь, и мы прекрасно поладим. Хорошо?

Он доковылял до ближайшего ящика и сел, потирая ногу и отряхивая одежду.

Порошок, конечно же, представлял собой останки покойного злоумышленника-убийцы. Пламя № 6 имеет тенденцию оказывать на людей именно такое воздействие, именно поэтому я его и применил. Хотя человеческие ритуалы захоронения неизменно были для меня источником любопытства и недоумения, я ни капельки не сомневался, что они не включали в себя стряхивание кремированных останков на пол или отстирывание их в прачечной. Тем не менее, учитывая мои трудности с простым «осторожнее!» в адрес Нунцио, я решил, что объяснить ему, что именно он делает, было бы слишком сложно.

Если мое отношение к убийству человека шокирует вас своим хладнокровием, помните: для драконов люди – низший биологический вид. Вас ведь не шокирует убийство блох, чтобы обеспечить комфорт вашей собаке или кошке, независимо от того, что выжившие блохи могут подумать о ваших бездушных действиях, и я без колебаний удаляю назойливого человека, который своими действиями может причинить вред моему питомцу. По крайней мере, мы, драконы, обычно ликвидируем отдельных особей, а не занимаемся массовым убийством видов, что люди воспринимают как часть своей повседневной жизни.

– Знаешь, Глип, – сказал Нунцио, пристально на меня глядя, – после того как побудешь в твоем обществе, даже хвастовство Гвидо – что медок на уши… только не говори ему, что я это сказал.

– Глип?

Последнее вырвалось машинально. Как вы, наверняка, заметили, мне слегка стыдно за мой человеческий словарь, состоящий всего из одного слова, и я стараюсь им пользоваться как можно реже. Однако его мысль о том, что я могу что-то рассказать Гвидо, вынудила меня сделать это заявление.

– Только не обижайся, – нахмурился Нунцио, как всегда неверно истолковав мою реплику. – Я не это имел в виду. Мне просто немного больно, только и всего.

Я предположил, что он имел в виду свою ногу. Однако ему явно хотелось поболтать.

– Просто я ума не приложу, что происходит с нашей компанией, Глип. Понимаешь, о чем я? На бумаге дела обстоят просто прекрасно, вот только в последнее время все ведут себя как ненормальные. Сначала босс покупает казино, которое мы построили для кого-то другого, а затем в одночасье хочет его продать. Банни и Тананда какое-то время грызутся друг с другом, и вдруг Банни становится тихой и подавленной, а Тананда… ты в курсе, что на днях она хотела занять у меня денег? И это сразу после того, как девочка выполнила задание по взысканию долга! Ума не приложу, что она сделала со своими комиссионными, почему не просит у босса аванс и, тем более, на что ей нужны деньги. Просто: «Нельзя ли стрельнуть у тебя немножко деньжат, Нунцио? Только не задавай никаких вопросов», а когда я пытаюсь предложить свои услуги, мол, я готов держать язык за зубами, она говорит: «В таком случае забудь об этом. Я спрошу у кого-нибудь другого!» – и уходит, обиженная. Я тебе скажу, Глип, что-то назревает, и я не уверен, что мне это нравится.

Он затронул ряд интересных моментов, которые, я открыто признаю, ускользнули от моего внимания. Хотя я посвятил определенную часть своего интеллекта расшифровке хитросплетений человеческого поведения, многое в тонкостях их внутривидовых отношений ускользало от меня… особенно когда дело касалось иных особей, ну, всех, кроме Скива. Размышляя над словами Нунцио, я осознал, что в последнее время мой питомец редко меня навещал, что само по себе было нарушением привычного порядка. Обычно он находил время навестить меня, рассказывал мне о проблемах, с которыми он столкнулся, и о той неуверенности в себе, которую испытывал. Я невольно задался вопросом, не было ли его участившееся отсутствие следствием феномена, который описывал Нунцио. Это давало пищу для размышлений, и я пообещал себе тщательно обдумать все позже. Так как в данный момент моего внимания требовали более неотложные вещи… например, люди, что-то копавшие под полом.

Казалось, что, в конечном счете, когда дело касалось охраны, Нунцио был таким же неумехой, как и большинство людей. Заступая на дежурство, они демонстрируют великую бдительность и осторожность, но уже через считаные часы они вынуждены из последних сил бороться со скукой, вместо того чтобы зорко следить за тем, что им поручено охранять. Честно говоря, тот факт, что драконы живут дольше, может отчасти объяснить, почему мы намного лучше справляемся со скукой. Через несколько сотен лет дни и даже недели сжимаются до такой степени, что вообще не имеют реальной временной ценности. Даже у самых маленьких дракончиков концентрация внимания сохраняется месяцами, а иногда и растягивается на годы.

По какой-то причине Нунцио продолжал трепать языком о своих опасениях по поводу того, что там у них и как, совершенно не обращая внимания на царапанье и лязг лопат, что раздавались все ближе к нашему месту. На сей раз дело было не просто в моем чутком слухе: эти звуки, пусть даже тихие, вполне могло уловить и человеческое ухо. Я тотчас навострил уши, чтобы подслушивать разговоры землекопов.

– Насколько дальше?

– Тише! Еще футов на десять.

– Не шикай на меня! Нас никто не слышит.

– Я могу тебя слышать! Как ты знаешь, этот туннель не такой уж и большой.

– Что ты намерен делать со своей долей после того, как мы стибрим эту хрень?

– Сначала нам нужно ее стибрить. Вот тогда я и подумаю о том, что мне делать со своей долей.

Это была та часть, которую я так жаждал услышать. Ведь нельзя было исключать вероятность, что это просто какие-нибудь канализационные рабочие, или беглые заключенные, или что-то никак не угрожающее нашей ситуации. Как оказалось, они были законной добычей.

Поднявшись с того места, где я сидел, я бесшумно двинулся туда, где