Паладин развивает территорию. Том VII - Greever
Сын самого герцога находился прямо перед ним, и, хотя мужчина понятия не имел, что в захолустье забыл человек, который должен блистать на приёмах в столице, он не сомневался, что ничего хорошего это не сулит.
Пока Игги с усмешкой следил за тем, как толстячок перед ним старается не упасть в обморок, простолюдины все как один опустились на колени.
Коленопреклонение давно отменили, но в удалённых владениях ему следовали, а учитывая, что вассалы прежнего герцога не особо способствовали продвижению новых идей, кое-где даже не слышали о том, что крепостное право отменено.
— Поднимитесь. — приказал молодой человек и перевёл взгляд на мэра, всеми силами пытавшегося прийти в себя. — Вам приходил заказ на постройку ангара… Надеюсь, он построен?
Кулин, как рыба, оказавшаяся на суше, хватал ртом воздух и кивал, а когда встретился взглядом с сыном герцога, резко поклонился.
— В-ваше высочество, всё готово! Мы построили его, как и полагается! Не пожалели ни сил, ни средств! Даже полы залили бетоном! — радостно отчитался мужчина.
«Если бы знал, что это просьба сына герцога, я бы золотом там всё залил и закрасил!» — подумал мэр.
Игги огляделся на стоящих на коленях людей.
— Поднимитесь и больше никогда не вставайте на колени. Закон герцога Леомвиль гласит: ни один человек не должен вставать на колени, перед кем бы они ни находились. Опускаясь на колени, человек принижает себя, а вы являетесь гордыми жителями герцогства. Соответствуйте своему статусу.
Толпа зашептала, и вскоре люди нерешительно начали подниматься на ноги, переглядываясь, чтобы убедиться, что это не какая-то злая шутка дворянина.
Тем временем Иггдрасиль жестом приказал мэру показать дорогу к ангару, и когда Кулин побежал вперёд, он, постукивая тростью, последовал за ним.
Образ, использованный древом жизни, был взят из детективного романа о Шерлоке Холмсе, который его мать записала на бумаге, и издательство в Балтес распространяло гигантскими тиражами.
Мальчику настолько понравился Доктор Ватсон, что он стал его самым ярым поклонником, а в академии магии даже создал целый клуб, посвящённый спутнику Шерлока Холмса.
Хотя Луна отговаривала сына, но тот изменил свою марионетку, сделав её старше, чтобы она лучше подходила под новый образ. Единственное, на чём удалось настоять женщине, так это не делать марионетку слишком взрослой, и Игги согласился на возраст примерно восемнадцать-двадцать лет.
Для того, чтобы скрыть резкие перемены, мальчик долгое время не появлялся в обществе и практически не покидал лес, а когда всё же решил выйти в свет, разведка Леомвиль пустила слух, что из-за чрезмерного количества маны, оказавшейся в его теле, Звёздные маги ускорили рост, чтобы тело поспевало за развитием драконьих жил.
Так был оправдан резкий скачок от ребёнка, которому на вид не больше тринадцати лет, к мужчине, которому уже ближе к двадцати.
На самом деле делать это было совсем не обязательно, ведь внешность и возраст детей герцога мало кому известны, и их редкие появления на публике не дают посторонним много информации.
До сих пор жители Лимеи не знают, сколько именно детей у Виктора и кто из его жён является матерью того или иного ребёнка.
Мэр Кулин и вовсе не мог знать таких подробностей, ведь на должность он попал совершенно случайно.
Лишь услышав фамилию, мужчина, не проверяя документы и не пытаясь удостовериться, кто перед ним, бежал по брусчатой дороге, разгоняя простолюдинов, направляясь к кирпичному зданию в конце улицы.
Когда двое оказались перед типовым складским строением, Игги внимательно осмотрел его снаружи, а затем вошёл в дверь, по пути отдав приказ:
— Приведите всех детей школьного возраста. — Сразу после этих слов он закрыл за собой дверь и прошёл в центр помещения.
Топнув ногой, молодой человек заставил пол вибрировать, а следом бетон покрылся трещинами, через которые начали подниматься корни его древа. Пока мэр сломя голову бежал в другой конец города, где находилась наспех построенная из брёвен школа, в складском помещении сотни корней пробивались через бетон и тут же начали создавать кресла, с помощью которых можно было попасть в Сеть.
Игги стоял с закрытыми глазами, стараясь не отвлекаться, пока десятки кресел не были закончены, и когда это произошло, он понял, что кто-то упорно зовёт его, громко стуча по запертой двери.
— Ваше высочество! Ваше высочество! — кричал Кулин, явно встревоженный шумом и отсутствием ответа.
Придя в себя, Иггдрасиль подошёл к двери и, открыв, выглянул наружу. К его удивлению, перед дверями стояли около тридцати мальчиков и девочек от пяти до пятнадцати лет в грязных старых лохмотьях, а рядом с каждым женщины и мужчины в потрёпанных одеждах.
Также со всего города сюда сбегались и другие люди, судя по их причитаниям и слезам, являвшиеся родственниками детей.
Молодой человек не понимал, что для этих людей дворяне являются самой страшной угрозой их существованию, а когда дело касается детей, они понимают, что никак не смогут защитить их, и это угнетает простых родителей, у которых нет ни силы, ни власти.
В это же время в лесу Иггдрасиль в Балтес Луна, сидящая на поляне с книгой в руках, у Лунного озера под Древом жизни, услышала в своей голове голос сына.
— Мама, ты видишь это? Почему они так встревожены? Я что-то сделал не так? — спросил он.
Женщина сложила книгу и по-доброму улыбнулась.
— Они просто боятся за детей. Пусти их внутрь, чтобы они могли быть рядом и защитить детей в случае чего. Так им будет спокойнее.
Игги, стоявший в проходе, широко открыл дверь и показал рукой, что все могут войти.
— Не стоит волноваться. Мой отец попросил меня продемонстрировать детям, что им даст учёба. Они получат шанс увидеть своё будущее и осознать, как это важно. — успокаивающим голосом произнёс он.
Естественная аура древа жизни влияла на все живые существа, и только что с тревогой прибежавшие родители стали успокаиваться и, даже не осознавая, что на них что-то влияет, стали входить в помещение вместе с детьми.
Конечно, их не успокоили полностью слова молодого человека, ведь помещение напоминало какую-то пыточную с множеством кресел, но они не смели просить о чём-либо ещё, кроме как быть рядом с детьми.
Перешёптываясь, около сотни человек вошли в помещение, а когда все дети оказались внутри, Игги закрыл дверь и указал на кресла.